Я хотела поцеловать его, прикоснуться к его твердому, подтянутому животу, чтобы он прижал меня к стене и занялся со мной любовью. Но я решила держать рот на замке. Не хотела просить о том, чего он явно не хотел мне давать.
– Ничего… Я устала, пойду в душ, – я повернулась, чтобы выйти из комнаты, но Ник удержал меня за руку, ища на моем лице какой-то знак, подсказку, которая объяснила бы, что, черт возьми, со мной не так.
– Это из-за журналистов? – спросил он, нежно целуя меня под ухом.
Я закрыла глаза и прислонилась к стене.
– Нет… я просто хочу принять душ и лечь спать.
Теперь он поцеловал меня в лоб. Это было очень нежно.
– Рано или поздно они от нас отстанут, Ноа… Это только вопрос времени, очень скоро они начнут приставать к другой паре, это ведь Голливуд.
Он погладил мою руку.
Я почувствовала ярость и остановила его ласку, схватив за запястье.
– Прекрати бояться коснуться меня, как будто я фарфоровая кукла, Николас.
Я увидела, как его глаза распахнулись от удивления, прежде чем вырвалась из его рук и направилась к спальне.
Я посмотрела на кровать… На проклятую кровать, где он точно занимался этим с этой чертовой Софией Эйкен, и еще больше разозлилась.
Конечно, она больше не привлекала его или, по крайней мере, он ловко это скрывал, что меня успокаивало.
Когда я достала пижаму из шкафа, Ник появился в дверях спальни и, прислонившись к косяку, хмуро посмотрел на меня.
– Что ты имела в виду?
– Ничего, – ответила я, желая раздеться, но мне стало стыдно, что он увидит меня обнаженной в моем состоянии. Слезы подступили к глазам, и я приложила все свое самообладание, чтобы не допустить, чтобы они потекли, выдав меня и заставив чувствовать себя еще более жалко.
– Ноа… – начал он, приближаясь ко мне.
– Послушай, я понимаю, что ты больше не находишь меня привлекательной. Но если ты не хочешь ничего со мной, то не обращайся, как с чертовой младшей сестренкой, Николас.
Я направилась в ванную, но он поймал меня и прижал к стене. Его руки были по обе стороны от моей головы, он наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза.
– О чем ты, черт возьми, говоришь? – я заметила, что мое последнее замечание подействовало на него так же сильно, как и на меня.
Я глубоко вздохнула, пытаясь контролировать свои гормоны из-за того, что он был так близко, полуобнаженный и невероятно красивый. Я заговорила снова.
– Я говорю о том, что ты не прикасался ко мне несколько месяцев. Я прекрасно знаю, что стала толстой и что ты больше не находишь меня привлекательной, но я не железная, понимаешь? Ты там тягаешь гири, полуголый, как будто у меня больше нет глаз, как будто я стала беременной женщиной, которая только и думает что о подгузниках, кроватках и плачущих детях! У меня тоже есть потребности! Ты думал об этом? Я не могу совладать с гормонами, а ты не хочешь!..
Его рот заставил меня замолчать глубоким поцелуем. Я закрыла глаза, и все, что я говорила, испарилось из головы. Он прижал меня к стене, его язык встретился с моим. Я почувствовала, насколько он был близко, и растаяла в его объятиях. Через минуту он отстранился, тяжело дыша и сверкая глазами.
– Я до сих пор удивляюсь тому, как работает твоя голова, Веснушка, но даже намеки на то, что ты мне больше не нравишься, это оскорбление, которого я тебе не позволю, – строго сказал он, отходя от меня. – Если я не прикасался к тебе с тех пор, как мы вернулись, то это потому, что думал, что ты не хочешь меня.
Мое сердце учащенно забилось.
– Почему ты думал, что я не хочу тебя? – ответила я, все еще дрожа у стены. – Я ждала, когда ты поправишься, но ты не делал ничего, чтобы показать, что хочешь этого, никогда, Николас.
– Черт, Ноа… какая же ты глупая.
Не дожидаясь ответа, он стянул мое платье через голову. Я нервно дрожала от предвкушения и страха, что ему могут не понравиться изменения, которые претерпело мое тело.
Он осмотрел меня с ног до головы, пробежав глазами по моим новым изгибам.
– Скажи… что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой?
– Что?! – воскликнула я сдавленным голосом.
– Видимо, я пренебрегал потребностями моей любимой девушки… Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой, и я сделаю это для тебя.
Если бы он не смотрел на меня и его штаны не были так явно натянуты, это звучало бы так, будто он говорит это из чувства долга, но, черт возьми, я знала этот взгляд лучше, чем кто-либо.
– Прикоснись ко мне, – дрожащим голосом попросила я, предвкушая его ласки.
– Где, Веснушка?.. Есть много мест, где я могу прикоснуться к тебе, и мне бы не хотелось снова обращаться с тобой так, будто ты моя младшая сестренка.
Его пальцы нежно гладили мою щеку. Мне не хотелось долгих ласк, поэтому я взяла его руку и повела вниз, забираясь под нижнее белье. Я чувствовала, как его пальцы ласкают ту часть меня, которая так скучала по нему.
Я улыбнулась.
– Здесь? Тебе нравится? – спросил он шепотом, а затем укусил за мочку уха, сильно сжав.
Я закрыла глаза, наслаждаясь удовольствием от его пальцев.
– Да… – ответила я, запрокинув голову.
Ник крепко схватил меня за подбородок и снова поцеловал, пробуя на вкус, лаская, кусая, будто он никогда не нуждался в моих прикосновениях больше, чем сейчас.
Я отстранилась и поцеловала его в челюсть, проводя кончиком языка по его подбородку, поцеловала в шею, туда, где бешено билась вена, обезумевшая от меня. Его рука снова уперлась в стену, он зарычал, пока я сконцентрировалась на его шее, оставляя поцелуи на его обнаженном плече. Его пальцы с силой проникли в меня, и я укусила его в ответ…
Николас хмыкнул и поднял меня другой рукой так, что наши лица оказались на одном уровне.
– Я хочу заняться с тобой любовью, Ноа… можно? Скажи, могу ли я. Не хочу делать ничего, что может…
Я покачала головой.
– С малышом ничего не случится… – ответила я, учащенно дыша и издав жалобный звук, когда он вытащил из меня пальцы. –