Ждал я почти пять минут, всё это время играя в гляделки с котом. Наконец на том конце послышался знакомый взволнованный голос.
— Денис, какое счастье, — Настя всхлипнула. — У тебя всё в порядке?
— Да, всё нормально. В двух словах, что у вас происходит? — спросил я, терпеливо дожидаясь внятных объяснений.
— Не знаю, — в голосе Насти звучала обречённость. — Инфекция, разная. Я уже даже не сортирую больных. У нас вон, чума в приёмнике лежит, так что уже всё равно. Губернская клиника ничем не может помочь, они почти все сами заболели, а до столицы я не смогла дозвониться. Не может же быть такого, что они не знают ни о чём? А если знают, то почему ничего не предпринимают? Денис, я не знаю, что делать, у меня руки опускаются.
— Наши матери? — продолжал спрашивать я.
— Обе вроде здоровы. Но к нам в дом мало кто заходит, боятся, ты же знаешь, а я им сказала никуда не выходить, запереться покрепче и никого не впускать. Если будут ломиться, Барона спускать на недоумков, — быстро отчиталась Настя. — Здесь все стабильные пока, непонятно правда почему. Значок у моей матери не светится, поэтому я запретила ей помогать мне. Ну а сама я тоже никуда из больницы не выйду, чтобы ничего не разнести, да и как отсюда выходить, если есть вероятность, что через несколько минут ещё кого-нибудь привезут.
— Так, хорошо, — я потёр лоб. — Я сейчас постараюсь кое-что выяснить и пришлю Фёдора с лекарством. Это из тех лекарств, что лучше оно, чем смерть, поэтому нужно строго выполнять его рекомендации. Потом я сгоняю до Твери, мне нужно поставить в известность начальство, чтобы меня в дезертирстве не обвинили, да самому с императорским двором связаться, чтобы узнать, какие они действия предпринимают, а потом приеду к тебе. Справишься?
— Постараюсь, — Настя снова всхлипнула. — Денис, а может быть, ты не будешь приезжать? Вдруг ты заболеешь и умрёшь, что я делать буду?
— Настя, — я глубоко вдохнул и выдохнул. — А ты мне когда хотела сказать о ребёнке?
— Ой, — она резко замолчала, а потом прощебетала. — Денис, я справлюсь и буду ждать, но мне некогда, у меня там мужик от чумы умирает, — и она отключилась.
Я только головой покачал и вышел, посмотрев на кота.
— Ну вот, ничего, кроме телефона я не трогал и на твою еду не посягал, так хозяйке можешь и передать, — сказав это, я вышел на улицу, чтобы начать высокие переговоры о передаче нам с Фёдором драгоценных семян сильфия. Это я удачно сто лет назад его в себе с Пустоши притащил. Надо же, даже эта дрянь в итоге пригодилась.
* * *
— Ты сейчас серьёзно говоришь? — пристально посмотрел на Мазгамона Вертумн, откладывая в сторону тряпку и потирая подбитый глаз.
— А что такого? — уточнил демон перекрёстка, после третьего стакана начиная понимать, что «лёгкий» самогон бога плодородия никакого отношения к низкоградусным напиткам не имеет. У него уже двоилось в глазах, а язык заплетался так, что приходилось прикладывать много усилий, чтобы собеседник его понимал. Это даже отвлекало от пристально следившей за ним тени быка, стоявшей за спиной у трактирщика.
— Ты предлагаешь мне сделку. Мазгамон, ты в своём уме? Даже когда я был на грани жизни и смерти, то не согласился заключить контракт с демоном, — прищурился трактирщик и охнул, прикладывая руку к глазу, который нещадно болел уже несколько дней. Ну Вертумн был не в обиде. Ему повезло, что он обделался только подбитым глазом. Последствия могли бы быть для него гораздо печальнее, если бы эта стерва не была в относительно хорошем настроении.
— Я предлагаю тебе выход из непростой ситуации. Сначала я думал немного о другом, но ты рассказал поистине печальную историю, которую просто невозможно игнорировать. Ты же понимаешь, что тебе из этого мира нужно бежать? — демон поднял руку и уставился на пальцы. — С чем ты говоришь, у тебя самогон?
— А что не так? — хмуро поинтересовался бог, раздумывая над предложением внезапно появившегося здесь напоминания о сложном периоде его жизни.
— Мне кажется, что у меня семь пальцев и между ними что-то ползает, — затряс рукой Мазгамон, вскакивая со стула.
— На мухоморах настоечка. Бабка Вера сама собирает. Надо спросить, где она их берёт, раз даже демона пробирает, — задумчиво протянул бог. — Ты тему разговора то не переводи, — взгляд Вертумна остановился на демоне, после чего он щёлкнул пальцами, и Мазгамона начало понемногу отпускать. По крайней мере, галлюцинации исчезли, а в остальном сил демона должно было хватить, чтобы избавиться от похмелья самостоятельно.
— Не делай так больше, — проворчал Мазгамон и поёжился, вглядываясь за спину Вертумну и не видя больше устрашающей морды Гаврюши. — Самогоноварение — это не твоё. И я предлагаю тебе не просто сделку, а взаимовыгодный контракт. Я помогу решить несколько твоих проблем, как в прошлый раз, зачем что-то менять, если это работает, а ты решишь одну мою маленькую, совершенно не значимую проблемку.
— Это контракт…
— Ой, да брось ты, — махнул рукой Мазгамон и сел на стул, наклоняясь к Вертумну. — Ты думаешь, она не разболтает Весте о твоём маленьком грязном секрете? — шёпотом поинтересовался демон, когда всё вокруг пришло в движение. — Серьёзно? Ты настолько слаб, что даже не смог время больше чем на час остановить?
— У меня здесь не так уж и много почитателей, — пробурчал бог римского пантеона. — Поэтому я не понимаю, как ты можешь быть уверенным, что я смогу открыть окно Астрала, чтобы ты призвал сюда какого-то демона вместе с его фамильяром. Тем более, как ты говоришь, что он по силе может превосходить Падшего Архангела.
— Это только теория. И я не думаю, что он будет сильно сопротивляться, когда мне так нужна его помощь, — уверенно произнес Мазгамон. — Нужно только намекнуть, что я в беде, и он явно не оставит меня умирать под копытами злобного быка.
— Да что ты привязался к этому быку! — вспылил Вертумн, и стукнул стаканом по барной стойке, привлекая тем самым внимание притихших