— Какой блик? — Пётр Николаевич даже обиделся. — Я своими глазами видел! И старший тестировщик тоже видел. Он потом мне отдельно сказал: «Парень, у тебя был шанс». Вот так и сказал.
— Бывает. Пограничные случаи встречаются, — не стал спорить я. Ведь сам являюсь ходячей аномалией.
Пётр Николаевич просиял. Видимо, не все реагировали так дипломатично.
— Вот! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Человек понимает! А то мне все говорят: «Петя, перестань выдумывать». А я не выдумываю!
Наталья Ивановна села напротив и подпёрла щёку рукой. Смотрела на меня с таким выражением, будто я её давно потерянный племянник, который наконец-то вернулся домой.
— А вы кушайте, кушайте, — сказала она. — Денечка, ты у меня худой какой! Вас там в этой академии вообще кормят?
— Кормят, — ответил я. — Причём довольно хорошо. И три раза в день.
— Хорошо — это как? Каша и компот? — подозрительно прищурилась она.
— Мам, у нас полноценное меню. Мясо, рыба, салаты. Всё есть, — Денис попытался спасти ситуацию.
— Ну вот скажи мне, Денечка, если всё есть — почему ты мне звонил и говорил, что пельмени магазинные ешь на ужин?
Денис покраснел. Я чуть не поперхнулся пирожком. Зачем, спрашивается, он вообще покупал эти пельмени? И как варил, если нет кухни? Неужели с поварами столовой договаривался⁈
Впрочем, понимаю, что русский человек ради пельменей что угодно придумает. Меня и самого посещали мысли о такой еде. Только я думал отделаться доставкой. Не пельменей, а хинкали.
— Это был один раз! — выпалил он.
— Два, — поправила мать.
Пётр Николаевич хлопнул меня по плечу. Я чуть не поперхнулся второй раз.
— Глеб, вот я тебе что скажу, — он наклонился ближе и понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Спасибо тебе. За Дениску. Он нам каждый день звонит, рассказывает. Говорит, ты его в команду взял. Что вы вместе разломы закрываете. Что ты за своих людей горой стоишь.
Голос Петра Николаевича дрогнул. Он быстро откашлялся и продолжил ровнее:
— Мы ведь когда узнали, что у него предрасположенность… магическая… Мать два дня проплакала. От страха, что он в разломе и сгинет. А он у нас единственный.
Наталья Ивановна отвернулась к окну. Быстрым движением смахнула что-то с ресницы.
— Пап, ну хватит, — тихо сказал Денис.
— Не хватит, — отрезал Пётр Николаевич. — Я должен это сказать. Глеб, мы знаем, что ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ну, что у тебя с семьёй непросто. Денис нам немного рассказывал. И мы хотим, чтобы ты знал — если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится… Мы люди простые, денег больших нет, но… ты к нам всегда можешь приехать. Вот. Адрес Денис даст.
Удивительно, что тут чужой отец приглашает к себе домой. Просто так. Не потому, что я маг S-класса. Не потому, что я важен для какого-то проекта, как мне изначально казалось с моими родителями. А потому, что я рядом с его сыном и он за это благодарен.
Я улыбнулся родителям Дениса. Хотелось бы и мне таких же крепких отношений со своей семьёй. Возможно, когда-нибудь мы к этому придём.
На самом деле сейчас я был искренне благодарен нашим гостям. За то, что посреди всего этого хаоса, разломов и монстров они притащили в другой город термосумку с пирожками для своего сына и его друга.
— Спасибо, Пётр Николаевич, — сказал я. — Пирожки и правда очень вкусные.
Он кивнул. Наталья Ивановна повернулась к нам, уже с улыбкой. Будто мой комплимент пирожкам перевесил все слёзы и тревоги.
— А вот ещё ватрушки! — она полезла в термосумку. — С творогом. Свежие, сегодня утром пекла!
— Мам, человек только с завтрака, — буркнул Денис.
— Ну и что? Завтрак — это завтрак. А это пирожки! Другое дело совсем!
Логика железная. Спорить бесполезно.
Пётр Николаевич тем временем принялся за свою вторую любимую историю — про то, как он однажды чуть не провалился в мини-разлом на стройке.
— Представь, копаю траншею, всё нормально. И вдруг земля просела! Прямо подо мной! И в яме вижу свечение такое, голубоватое. Маленький разлом, класса Е от силы. Но я-то не маг! Для меня и Е-шка — это конец.
— И тебя спас маг-прораб, — монотонно подсказал Денис. Видимо, знал эту историю наизусть.
— Не перебивай! Да, спас. Вытянул прямо из ямы. За шиворот! Я потом неделю в себя приходил. А прораб, представляешь, класса D, не выше! И всё равно спас. Вот что значит, когда человек на своём месте.
Наталья Ивановна незаметно подложила мне ещё пирожков. Я не заметил когда — только что было два, а теперь пять. Фокусница.
— Глеб, — она вдруг посерьёзнела. — Ты береги себя, ладно? И Дениску нашего береги. Он хоть и маг, но для нас он всегда маленьким останется.
— Мам, мне восемнадцать лет, — возмутился Денис, но без настоящего раздражения.
— И что? Хоть сорок будет — всё равно маленький. Так это устроено, Денечка.
Она снова обернулась ко мне:
— Обещаешь?
Я посмотрел ей в глаза. Карие, тёплые, с морщинками в уголках. Глаза матери, которая отпускает сына на войну и не может ничего сделать, кроме как испечь пирожки и попросить другого восемнадцатилетнего парня присмотреть за её ребёнком.
— Обещаю, — сказал я.
И я не врал. За Дениса я действительно готов был стоять горой. Как и за любого из команды.
Мы просидели ещё минут двадцать. Когда самые интересные истории закончились, нас стали расспрашивать о работе оперативников. Тут мы с Денисом отвечали по очереди. Но тщательно выбирали слова, чтобы лишний раз не нервировать его родителей.
Наталья Ивановна успела упаковать мне с собой целый пакет еды.
— Это для всей команды, — строго сказала она. — Не один ешь. Поделись.
— Обязательно со всеми поделюсь, — улыбнулся я.
Потом нас спас заместитель ректора, подошедший в столовую. Он объяснил, что родители Дениса могут разместиться в академии. Но не больше чем на три дня. Благо с ним спорить никто не стал.
А ещё он вызвался проводить до комнат. И, рассказывая об академии, ушёл с родителями Дениса немного вперёд.
— Извини за этот цирк, — потёр затылок Денис, когда мы вышли на улицу.
— За