Я не знаю.
Даю знак Лиаму, оставляя его одного. Мои шаги в сторону уборной неторопливы, боковым зрением замечаю, как мужчина поставил бокал и направился в ту же сторону. Отлично. Спасает то, что уборная находится за садом, окружённая деревьями, с возможностью скрыть нас. Охранники торопливо покидают пост возле этого места, значит он дал им знак. Мои догадки подтвердились, он не нуждается в свидетелях.
Ухмыляюсь, и внутри сверкает короткая радость. Всё идёт так, как и задумывалось. А Маркус слишком самоуверенный, чтобы заметить. Но чрезмерная самоуверенность способна погубить каждого, даже самых опытных хищников.
Подхожу к огромному дубу, полностью окружённому темнотой, чтобы никто не смог заметить нас. Плечом опираюсь на кору дерева, ощущая, как она царапает голый участок кожи. Расслабляя тело, принимаю вызывающую позу, выставляя бедро вбок и жду.
Напрягаю слух, прислушиваясь к каждому шороху. К тихому спокойному ветерку, который касается кожи, вызывая мурашки. Кроны деревьев шелестят, будто они тоже ощущают это напряжение, словно чувствуют опасное приближение.
А вот и Маркус.
Уверенные, медленные и расчётливые шаги цепляют камни. Намеренно делает себя громким, чтобы я знала, что он приближается. Предвкушала сексуальную разрядку, не зная, что в конце меня разрежут на мелкие кусочки и задушат. Это любимый способ убийства Маркуса. Способ, которым он больше никогда не воспользуется.
Пространство и мысли наполняет предвкушение, но не тем, на какое он рассчитывал. Я заберу сейчас самую важную вещь, которую на протяжение двадцати лет Маркус всегда носит с собой. Это будет первый шаг к его разрушению и страданиям.
“Каждый однажды получит то, чего заслуживает”
Мы так часто говорим эту фразу, но так ли это? Не соглашусь. Каждый делает то, что желает, а ни в чем не повинные люди страдают от рук тех, кто возомнил себя Богом. Теперь я пришла вершить судьбу Маркуса, не Бог или ещё кто-то, только моё желание справедливости играет роль. Если бы струсила, забыла, начала жить заново, то круг смертей не прекратился бы, пока он не умер. Моя совесть не могла этого допустить. Эмилия поступила бы на моем месте так же.
Маркус останавливается на месте, оглядываясь по сторонам в поисках добычи. Когда замечает меня, уродливая ухмылка появляется на его губах. Быстрыми шагами направляется в мою сторону, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.
– Значит я правильно истолковал ваш приглашающий взгляд, миледи, – монстр прошлого берет мою руку в липкие ладони, целуя тыльную сторону. Тошнота подступает к горлу, но напоминаю себе, что это всё ради цели. – Меня зовут Маркус, приятно провести вечер в компании столь великолепной женщины.
Черная маска скрывает часть его лица и уродливой сущности, живущей внутри, но глаза выдают сумасшедший блеск. В них читается нетерпение и тяга к насилию, убийству.
Если бы у меня была возможность посмотреть на себя со стороны, чтобы я увидела? Тот же блеск, что и у этого ненормального?
– Зови меня леди в красном, – Маркус смеётся отвратительным и писклявым смехом.
Я не буду использовать настоящее имя или чужое. Они могут навредить людям, которые не причастны к этому, только потому, что имя будет подходить. Я не пойду на такие жертвы.
– И для чего ты пригласила меня в укромный уголок, леди в красном?
Позволяю появиться на моих губах многообещающей улыбке, истинное значение которой не поймёт монстр напротив.
Отталкиваясь от дерева, хватаю Маркуса за пиджак, меняясь с ним местами. Теперь он прижат к дереву, а я буду той, кто разрушит монстра напротив.
Недовольство сверкает в его глазах, он привык вести, но позволяет мне эту недолгую власть, чтобы обмануть доверие. Воспользоваться моментом слабости и напасть, разрывая на куски.
Руками провожу по его груди, ощущая торчащие кости.
Если вскрыть Маркуса, что я там увижу? Органы, которые работают, как подобает, но отсутствие милосердного сердца?
Навязчивые мысли об убийстве всё чаще появляются в голове, превращая в подобного им монстра.
Это они превратили меня в это, теперь будут пожинать плоды своего творения.
Преклоняю колени, смотря на него снизу с соблазнительной улыбкой. Маркус возбуждён, я вижу выпуклость, выпирающую из брюк, и меня переполняет желание вонзить кинжал в часть, которая терзала тела невинных девушек.
Я дала себе обещание больше никогда в этой жизни не преклонять колени перед мужчинами, но это другой случай. Я делаю это для того, чтобы уничтожить монстра.
Ловким движением руки расстёгиваю ремень, и брюки падают на пол, не удерживаясь на его худом теле. Твёрдость Маркуса маячит перед глазами, пробуждая моих демонов и панику, подступающую к сердцу.
Я смогу это сделать. Я выдержу. Всегда это делала и сейчас смогу. Я не сломаюсь.
Слегка дрожащей рукой стягиваю черные боксеры на щиколотки. Другая моя рука хватается за шприц, который выронила на землю, когда меняла нас местами.
Стараюсь избегать взгляда на его длину. Контроль мужчин вызывает паническое чувство, которое так и не смогла приручить.
Выравниваясь, поднимаю на него взгляд. Маркус весь покраснел от переизбытка кайфа и жажды, которая течёт в его крови.
– Предпочитаете с зубами или без? – ехидно, с долей наглости, спрашиваю, взывая к его темной стороне.
Маркус хватает крепко за волосы, притягивая ближе к своей длине. Упираюсь руками в дерево, стараясь не прикасаться к ней губами.
– Используешь зубы, и я убью тебя самым жестоким способом, уяснила?
– Тогда тебе должно понравиться это.
Вкалываю шприц в его бедро, вводя всю жидкость до конца в кровь.
Смех вырывается наружу, меня веселит совершенная им глупость. Маркус слишком самоуверен, чтоб приставить к себе охрану для защиты, даже не предполагая, что женщина способна сделать с ним. Люди не понимают, что глупость – самая дорогая вещь в мире, ведь за неё самая большая цена.
Вынимая шприц, с наслаждением наблюдаю, как его глаза теряют фокус. Пальцы сжимают шприц, и я не могу поверить в то, что дошла до этого момента. Это была моя цель на протяжение трёх лет, я жила мыслями о ней, продумывала каждую мелкую деталь плана, дышала предвкушением расплаты. Тренировала мышцы, чтобы быть готовой к бою и дать отпор. Теперь это происходит прямо сейчас, моя фантазия стала реальностью.
Когда все закончится, что будет целью моей жизни?
Смогу ли я вообще существовать?
Я не знаю, но справедливость стоит того, чтобы потерять себя навсегда.
Каждый чёртов день, на протяжении трех лет, я вырабатывала меткость для этого момента, чтобы попасть точно в цель. Помню, как они ввели нам наркотик, чтобы наши тела онемели и не смогли оказать сопротивление, но оставили нам сознание и чувствительность,