– Сиди здесь, – приказал камергер.
Квентин сел на низкую скамью напротив большой резной деревянной двери. Окно из толстого непрозрачного стекла вело куда-то внутрь, и Квентин тупо уставился в него, пытаясь вспомнить, что должен сказать королеве. Он все забыл. Камергер ушел и больше не выходил из апартаментов, зато другие так и сновали туда-сюда. Пару раз Квентин думал, что, должно быть, видит саму королеву, но прекрасные видения оказывались личными служанками королевы; однако, одеты они были, да и вели себя по-королевски для неопытного глаза Квентина. Через некоторое время камергер снова появился и подошел прямо к Квентину.
– Ее Величество желает видеть тебя, – сказал он и добавил наставления для Квентина. – Входя в королевские покои, следует преклонить колени и пребывать так, пока Ее Величество не позволит вставать. – Квентин кивнул и последовал за мужчиной.
Они вошли в большую залу, увешанную гобеленами и богато обставленную. Несколько женщин сидели за ткацкими станками, ткали и разговаривали во время работы. В углу играл менестрель, несколько дам пели тихими нежными голосами. Казалось, что в зале все были чем-то заняты. Квентин в недоумении переводил взгляд с одной женщины на другую, силясь угадать, кто же из них королева Алинея. Но камергер не остановился. Они вошли в будуар королевы. Камергер постучал в дверь, покрытую чудесной резьбой, и открыл, не дожидаясь ответа. С поклоном он провел Квентина внутрь. Квентин, не смея поднять глаз, упал на колени.
– Ваше Величество, меховщик, – объявил камергер и тут же вышел. Квентин услышал голос королевы.
Глава восьмая
– У нас такой молодой меховщик, – чуть насмешливо произнесла королева Алинея. Ее голос, как и говорили поэты, журчал веселым ручьем. – Встаньте, молодой меховщик, – любезно разрешила она.
Квентин неуверенно поднял голову. Он почему-то боялся своей королевы. Но раз увидев, он уже не мог отвести взгляд. Королева стояла возле окна. Синева полуденного зимнего неба прекрасно подчеркивала красоту ее каштановых волос. Безукоризненную фигуру облекало простое платье с капюшоном глубокого бирюзового цвета. Оно ниспадало к полу мягкими сборками. Пояс из плетеного золота, украшенный жемчугом, охватывал тонкую талию, а на изящной шее переливалось очень красивое ожерелье. Прическа открывала высокий, благородный лоб, украшенный простым золотым обручем. Каштановые локоны темными каскадами вились вдоль тонкой шеи, обрамляя такое открытое и искреннее лицо, что оно с первого взгляда обезоруживало собеседника. Глаза взирали на мир добродушно, губы готовы были сложиться в улыбку. Все это Квентин наблюдал с бесстыдно разинутым ртом, совершенно онемев от этого ослепительного видения.
– Наша юная подруга сказала, что очарована твоей красотой. Верно, Брия? – заметила королева, и Квентин только теперь увидел девушку, встреченную сегодняшним утром. Она сидела рядом с королевой с пяльцами на коленях. Видимо, королева обучала ее какой-то более сложной технике вышивки. – Вставайте же, я сказала, – повторила королева, спускаясь с возвышения и приближаясь к Квентину. Юноша быстро вскочил на ноги и низко поклонился. – Вы что-нибудь принесли мне показать, молодой сэр? – дружелюбно спросила королева. Или вы хотите описать ваши товары, чтобы я подивилась добыче вашего хозяина?
Квентин внезапно вспомнил, что он не скорняк и даже не ученик скорняка; он даже не знает, как зовут этого самого скорняка. Дрожащей рукой он нащупывал послание, за которое Ронсар отдал жизнь. Королева заметила его нерешительность и спросила:
– Что-то не так? Почему вы медлите?
– Ваше Величество... Я не слуга скорняка, – сумел пробормотать Квентин. И в ответ на ее кроткий вопросительный взгляд добавил: – Но я принес вам нечто более ценное, чем вы думаете. Это... – он замолчал, взглянув на спутницу королевы. – Мне кажется, что вам лучше увидеть это в одиночестве. – Королева улыбнулась, но все же кивнула Брие. Та вскочила, бросила на Квентина неодобрительный взгляд и вышла из залы. – Итак, – поторопила его королева, сложив руки на груди, – что же такое вы принесли, что не следует показывать больше никому?
– Письмо, Ваше Величество, – сказал Квентин и распахнул плащ. Снял с пояса кинжал с золотой рукояткой и распорол нить, которой была зашита заплатка, скрывающая письмо.
– Стой, этот кинжал... дай-ка мне взглянуть, – сказала протянула руку и отобрала у Квентина кинжал. Перевернула, внимательно изучая золотую рукоять. – Я видела этот кинжал однажды, – произнесла она наконец. – Только не могу вспомнить, где и при каких обстоятельствах…
Квентин достал пергамент из потайного кармана, и уже не колеблясь, сказал:
– Тот, кому принадлежит этот кинжал, посылает его вместо себя.
Он наблюдал, как она решительно сломала печать на пергаменте, развернула его и прочитала. Квентин понятия не имел, что написано на пергаменте, потому совершенно не представлял, чего ждать. Он следил за ее лицом, ища подсказку, и вспоминал, что некий рыцарь ценил содержимое послания больше своей жизни. Квентину показалось, что королева не сразу поняла то, что прочла, но потом до нее дошло. Алинея побледнела, она выронила кинжал, и он со стуком упал на пол. В глазах застыл ужас.
– Мой король… – пробормотала она.
Квентин стоял, словно гранитная статуя, не смея шевельнуться. Ясно же, что послание ввергло королеву в скорбь. Руки Алинеи безвольно упали вдоль тела, голова бессильно опустилась на грудь. Квентин содрогнулся при виде жестоко опечаленной прекрасной женщины. В этот момент он поклялся, что что бы ни стало причиной беды его королевы, он, Квентин, сделает все возможное и невозможное, чтобы утешить ее. А если будет слишком поздно, отомстит. Он сделал шаг вперед, и королева бездумно схватила его за руку и сжала ее. Она опять прочитала послание. Она молчала, и лицо ее выражало такую муку, что Квентин решил, что надо бы выскочить в приемную и позвать на помощь. Но не оставлять же ее одну! Он протянул руку таким жестом, словно предлагал ей свою жизнь.
Алинея заговорила, но уже совсем не тем голосом, который недавно пленил Квентина.
– Тебе известно содержание письма? – спросила она. Квентин молча помотал головой. – Тогда расскажи, откуда оно у тебя. И учти, это не шутки. Я слишком хорошо знаю подпись. И этот кинжал – достаточное свидетельство.
– Я – Квентин, послушник в Высоком храме Ариэля. Три дня назад к нам пришел раненый рыцарь. Он нуждался в помощи. Он сказал, что поручение, данное ему, очень важно для королевства – это послание от Короля. Он не