– Неужели никто из вас не отважится рискнуть своей жизнью ради Короля? – рыцарь искренне недоумевал. – Неужели ни один не рискнет навлечь на себя немилость бога, чтобы спасти Короля? – Рыцарь едва шептал, но всем показалось, что он кричит.
– Я пойду, – произнес тихий голос. Бьоркис, Изаш и другие жрецы повернулись. В тени арки стоял молодой послушник. Говорил он. Подошел и встал над ложем умирающего рыцаря.
– Квентин? – изумленно спросил Бьоркис; остальные перешептывались, прикрывая рты руками. – Ты решил? Пойдешь?
Глава вторая
Могучий конь легко нес своего тщедушного всадника. Прошедший суровую школу Бальдр привык возить взрослых мужчин в полном вооружении. Квентин, сорванным листом прижимавшийся к шее великолепного животного, ни в коем случае не мог быть обузой для боевого коня. День только зарождался, облака лежали низко, но все говорило о том, что скоро рассвет. Ветер посвежел, тряс белые облака, заставляя их ронять на сугробы все новые и новые пласты снега. Квентин вздрагивал, отзываясь на каждый порыв ветра, и думал, суждено ли ему когда-нибудь согреться. Впрочем, это заботило его лишь во вторую очередь. Вот они, давно предсказанные перемены, начались! К чему они приведут его – о том он не ведал. Пока его несло Приключение, уносил поток событий, но это не значит, что можно не следить за очередными предзнаменованиями. Однако вокруг расстилалось все то же белое пространство, лишь изредка монотонность нарушали крестьянские хижины, да выглянувшее из-за косяка любопытное лицо. Впрочем, иногда встречались бредущие в снегу фигуры, тащившие на спинах вязанки дров. Он с любопытством смотрел по сторонам. Ему казалось, что за годы, проведенные в храмовых стенах, земля мало изменилась. Но все же кое-какие перемены он отмечал. Прежде всего это касалось выражений лиц встреченных им людей. Квентину показалось, что все они боятся. Вот только чего? Что-то таилось в самой земле, что-то угрожающее…
Большой гнедой боевой конь уверенно шагал вперед, звук копыт скрадывался глубоким снегом. Клубы пара вырывались из ноздрей животного. Квентин вернулся мыслями к череде событий, в результате которых он сейчас трясется в седле Ронсара, королевского рыцаря. Для него самого согласие помочь рыцарю исполнить его миссию, стало неожиданностью. К тому же среди священнослужителей его слова вызвали жаркую дискуссию. Бьоркис, Изаш, другие священники и даже сам рыцарь высказались против. Но в итоге оказалось, что лучшего плана никто не предложил. Квентин бы отправился немедленно, но конь нуждался в отдыхе. Бальдр терпеливо стоял во внешнем дворе Храма, там, где его оставил хозяин, прежде чем рухнуть на ступенях. Конь сообразил, что с хозяином что-то не так, заржал, чем привлек внимание стражников. Они-то и обнаружили раненого, полузамерзшего рыцаря. Бьоркис очень не хотел отправлять Квентина, но лучшего решения не нашел. Квентин всего лишь аколит, еще не принял обеты, не прошел посвящение, и вообще был лишь в начале пути. Семь лет обучения из двадцати, полагавшихся жрецу, то есть учиться ему предстояло еще лет пятнадцать. Дорога к сану долгая, многие начинают этот путь с детства. Квентин начал свою дорогу в восемь лет. Поздновато. Впрочем, теперь это позади. В Храм ему не вернуться. Разве что паломником, просящим у бога какой-нибудь милости. Но Ариэль – ревнивый бог; если один раз отвернуться от него, больше он на тебя не посмотрит. Но можно попробовать вернуть его благосклонность, совершив истинно героический поступок. И Квентин поклялся себе совершить такой поступок как можно быстрее.
Путь из Наррамура в Аскелон, в цитадель Короля, занимает два дня в седле. Храм, согласно древним обычаям королевства Менсандор, построен в высоких предгорьях, оттуда богу удобнее распространять свои благодеяния на окрестные земли. Весной и в начале лета паломники приезжали со всей страны, молились о хорошем урожае и здоровье скота. В каждом городе и деревне был свой небольшой храм или молитвенный дом под управлением одного или нескольких жрецов в зависимости от значения поселения, но большинство верующих предпочитали совершать паломничество в Высокий храм по крайней мере раз в год, или при возможности чаще. Дорога, вьющаяся по крутым холмам – остаткам старых гор Фискиллс – была не слишком широкой, но за ней следили, поддерживали – по крайней мере, до отъезда Короля. Квентин ничего не помнил о тех временах, о том, как Король прощался со своими подданными, тогда он сидел на руках матери и бессмысленно таращился на толпу. Но за последующие годы он не раз слышал рассказы о том, как великолепно было обставлено это прощание.
Король в одеждах, украшенных королевскими знаками отличия – прежде всего извивающимся красным драконом – вывел своих верных воинов через гигантские ворота замка. Среди тысячи развевающихся знамен, под завывание тысяч труб с высоких зубчатых стен, армия короля прошла по улицам, заполненным ликующими толпами, и вышла на равнину Аскелона. Говорили, что шествие длилось полдня, так много людей следовало за Королем в его свите. Армия отправилась в Хинсен-бай, погрузилась на военные корабли, ожидавшие в гавани, и отчалила. Корабли выделил король Селрик из небольшой островной страны Дрин, чей народ издавна славился мореходами. Другие короли присоединились к армии; теперь она превышала всяческое воображение. Предполагался поход на варварских урдов, расу существ, настолько диких и жестоких, что само их существование угрожало всем прочим королевствам. Племена урдов, объединенные королем Горром, поклялись уничтожить или сделать рабами все прочие народы. Они хотели править миром.
Двенадцать королей цивилизованных стран встретились и объявили Горру войну, намереваясь сразиться с ним в его собственной земле, прежде чем урды успеют собрать армию и напасть на них. Сражение началось ранней весной, и к лету казалось, что кампания завершится до наступления зимы, настолько успешными были первые столкновения объединенных сил королей. Хитрый Горр, видя, что его воины тают под ужасным натиском, отступил в крепость Голгор, окруженную мощными стенами. Оборона крепости неожиданно оказалась не по зубам объединенной армии. Из Голгора неистовый гигант насмехался над доблестными воинами королей; его вылазки неизменно отбивались, но силы нападавших при этом таяли. Зима спутала планы королей. Весенние победы остались