– Саша, – повторяю я. – Спасибо. За честность. И за шанс для нас.
– А теперь иди к нему. А то он там скоро всю охрану на уши поднимет.
Я смеюсь и бегу в дом.
Фил стоит в гостиной. Один. Смотрит на меня спокойно, но я вижу в его глазах вопрос.
– Всё хорошо?
– Лучше не бывает. – Я подлетаю к нему и обнимаю.
– Что он тебе сказал?
– Что любил твою маму.
Фил молчит, крепче прижимая меня к себе.
Где-то в комнате Лили слышен приглушённый вопль: "Я ЭТОГО ТАК НЕ ОСТАВЛЮ!". Где-то на кухне Саша насвистывает новогоднюю песенку. А за окном падает снег, крупными хлопьями, укрывая горы белым одеялом.
– С Новым Годом! – шепчет Фил.
– С Новым годом!
Его губы касаются моих. И мы самозабвенно целуемся. В пижамах единорогов, под бой курантов, которые вот-вот начнутся. И это – самое лучшее новогоднее чудо в моей жизни.
Эпилог
Мира
Год спустя. 31 декабря.
Я стою в холле «Серебряных Пиков» и смотрю на ёлку. Огромную, сверкающую, украшенную... маленькими плюшевыми единорогами.
– Это была идея твоего отца, – раздаётся голос за спиной.
Фил подходит и обнимает меня за талию. На нём идеальный костюм, но на ногах – смешные носки с единорогами. Подарок Лили, который он теперь носит «на счастье».
– Я заметила. – Киваю на игрушки. – Их там штук пятьдесят.
– Семьдесят два. По числу дней, которые потребовались тебе, чтобы сказать «да».
Я смеюсь.
– Ты считал?
– Я всё считаю, милая. Три с половиной часа подборки, помнишь?
– О боже, – закатываю я глаза. – Ты будешь напоминать мне об этом до самой старости?
– До самой старости и ещё немного после, – он целует меня в висок. – Это в брачном контракте, кстати. Пункт 14, подпункт «Б».
– Не было там такого пункта.
– Был. Ты просто не читала. Слишком была занята, любуясь своим кольцом.
Я смотрю на кольцо. Простое, из белого золота, с крошечным бриллиантом. Фил сказал: «Ты не любишь пафос. Я тоже. Но ты любишь меня. Этого достаточно».
В холле суета. Гости, персонал, чемоданы. Новогодний вечер обещает быть грандиозным.
– Кстати о контракте, – Фил поворачивает меня к себе. – Ты не забыла, что сегодня важный день?
– Сегодня Новый год.
– И не только.
Он достаёт из кармана пиджака... погремушку. Маленькую, с серебряным колокольчиком.
Я замираю.
– Фил...
– Ты думала, я не заметил? – он улыбается. – Ты уже неделю бегаешь в аптеку под разными предлогами. И прячешь тесты в ящик с носками. Между единорогами, кстати. Надёжное место.
– Ты... ты рылся в моих носках?
– Я изучал объект, – он пожимает плечами с самым невинным видом. – Это семейная традиция, помнишь?
Я смотрю на него. На эту погремушку. На его сияющие глаза.
– И как давно ты знаешь?
– Неделю. С тех пор, как ты купила первый тест. Я просто ждал, когда ты сама скажешь.
– А если бы я не сказала?
– Сказала бы. – Он целует меня в нос. – Ты не умеешь хранить секреты. Особенно от меня.
Я утыкаюсь носом ему в грудь.
– Я боялась.
– Чего?
– Всего. Что ты не готов. Что рано. Что...
– Мира, – он поднимает моё лицо за подбородок. – Я готов ждать тебя три с половиной часа. Я готов носить носки с единорогами. Я готов терпеть выходки Лили. Я готов на всё. А уж ребёнок от тебя... это лучшее, что могло случиться с моим сердцем.
– Фил...
– И кстати, – он хитро щурится. – Я уже всё обсудил с отцом. Он в восторге. Сказал, что купит ребёнку пижаму с единорогами в день рождения. И себе такую же, «для солидарности».
Я смеюсь сквозь слёзы.
– Ваша семья – сумасшедший дом.
– Наш дом, – поправляет он. – И да, сумасшедший. Но ты же любишь нас?
– Люблю, – шепчу я.
Мы целуемся. Посреди холла, под ёлкой с семьюдесятью двумя единорогами, под удивлённые взгляды гостей.
– Эй, голубки! – раздаётся знакомый вопль. – Хватит там прохлаждаться! У нас через час ужин, и если вы опоздаете, я съем вашу порцию десерта!
Лиля несётся к нам, размахивая руками. На ней – новогодний колпак с блёстками и футболка с надписью: «Любимая сестра мажора». За ней, с трудом поспевая, идёт высокий брюнет с лицом античного героя и выражением «я всё ещё не верю, что ввязался в это».
– Это кто? – шепчу я.
– Помнишь инструктора, которого Лиля подсовывала Софии? – так же тихо отвечает Фил. – Он теперь её личный проект. Говорит, что хочет «приручить ураган».
– И как успехи?
– Судя по тому, что он до сих пор здесь и жив, – прогресс есть.
Брюнет ловит руку Лили и аккуратно, но уверенно останавливает её.
– Лиля, – говорит он с лёгким акцентом. – Ты обещала, что сегодня будешь спокойна.
– Я спокойна! – возмущается она. – Это моё обычное состояние!
Он поднимает бровь. Она вздыхает.
– Ладно, я постараюсь. Но если они опоздают к десерту, я не отвечаю за себя.
Мы с Филом переглядываемся и смеёмся.
– Идём, – говорит Фил, беря меня за руку. – А то наша сестра устроит революцию.
– Наша сестра, – повторяю я, пробуя слова на вкус.
– Ну да. Ты теперь часть семьи. Со всеми вытекающими. Пижамы, выходки, семейные ужины и... – он кивает на мой живот, – пополнение.
Мы идём через холл. Гости улыбаются нам. Кто-то узнаёт, кто-то просто радуется празднику. Ёлка сверкает огнями. За окном падает снег.
– Фил, – останавливаюсь я у дверей ресторана.
– М?
– Спасибо.
– За что?
– За то, что сказал «переспи со