— Когда я лишу тебя девственности, я стану твоим хозяином, — говорит Дин низким и грубым голосом. — Но пока, когда будешь умолять, называй меня «сэр».
— Пожалуйста... — мой голос дрожит, и я чувствую, как, несмотря ни на что, меня охватывает дрожь желания. Он, так по-королевски красив, его волосы мягко блестят на свету, лицо чисто выбрито, волевой подбородок, полные губы, а глаза такие холодные и льдисто-голубые. Его внешность безжалостно привлекательна, его глаза прекрасны, даже когда они замораживают тебя до смерти, и я чувствую, как моё тело откликается на него, когда он скользит рукой вверх, его пальцы обводят складку моей киски.
— Пожалуйста, доведите меня до оргазма, сэр, — шепчу я, и волна возбуждения, которая захлёстывает меня, стекая с моих складочек вниз по его пальцам, вызывает во мне прилив горячего стыда, отчего моя кожа становится розовой.
— Ты так мило просишь. — Дин протягивает вниз другую руку и со стоном расстёгивает молнию, позволяя своему и без того твёрдому, как камень, члену высвободиться. — Боже, у меня от этого дико стоит. Я собираюсь научить тебя умолять своего хозяина о стольких вещах, Афина, — бормочет он, его пальцы проникают между моих складочек, когда он протягивает руку, чтобы ущипнуть мой сосок. — Я научу тебя умолять, просить меня делать всё то, что я хочу с тобой сделать. Ты будешь умолять кончить, пососать мой член, позволить мне связать тебя и безжалостно дразнить. Ты будешь умолять меня о шлепках по твоей заднице, и о том, чтобы я ускорил твой оргазм и удержал его, и даже о том, чтобы я трахнул тебя во все дырки. Ты будешь просить о собственном унижении, и я дам тебе это вместе со своей спермой.
Теперь он дышит тяжелее, и я вижу, как кончик его члена блестит, напрягся и готов войти в меня. От этого зрелища по мне пробегает дрожь, и я чувствую, как тепло разливается по телу, реагируя на его слова, хотя они и пугают меня.
Я никогда не думала, что захочу чего-то из этого. Но то, как он произносит эти слова, заставляет их звучать мрачно и восхитительно, как запретные вещи, которые только он может вытянуть из меня, беря мою зарождающуюся похоть и сплетая её в гобелен греховных наслаждений. Его пальцы скользят в меня, и я слышу, какая я мокрая, чмокающие звуки плоти, когда он вводит в меня два пальца, его большой палец трёт мой клитор, пока он играет с моей грудью.
— А теперь раздвинь ноги, Афина, — говорит он мне. — Раздвинь их, и я буду сосать твой прелестный маленький клитор, пока ты не кончишь.
Я хнычу, поначалу сопротивляясь, но долго продержаться не могу. Прикосновения его пальцев, перекатывание подушечки большого пальца, мрачное рычание его голоса и давление его ладони — всё это слишком сильно. Я вижу, как его член пульсирует, напрягаясь для меня, и внезапно я хочу этого, хочу, чтобы он вошёл в меня, наполняя глубокой и безграничной болью, которую я внезапно испытываю. Его пальцев недостаточно, их всегда может быть недостаточно, но я раздвигаю ноги, выгибаю спину, когда он наклоняется вперёд, быстро тянет меня на кровать и опускается между моих ног.
Я вскрикиваю, когда его рот обхватывает мой клитор, когда его пальцы вонзаются в меня сильно и быстро, доводя моё тело до оргазма, которого мой разум не хочет, но которого я всё равно отчаянно хочу. Он посасывает мою плоть, и я слышу, как стону, мой голос становится пронзительным, когда твёрдое, горячее давление внизу живота начинает разгораться, растекаясь по венам. Внезапно я не узнаю звуки, которые издаю. Я схожу с ума, моё тело трещит по швам, и это самое лучшее и яркое наслаждение, которое я когда-либо испытывала с той ночи, когда Джексон довёл меня своим языком до оргазма на том поросшем травой утёсе.
Когда Дин поднимает голову, я всё ещё дрожу.
— Сейчас я собираюсь трахнуть тебя, Афина. — Его голос спокоен и уверен, и я поднимаю на него взгляд, всё ещё содрогаясь от толчков оргазма, и внезапно пугаюсь, когда чувствую, как его руки раздвигают мои бёдра шире.
— Подожди! — Я задыхаюсь, глядя на него снизу вверх. — Ты не собираешься надеть презерватив?
Дин смеётся.
— Афина, ты для нашего удовольствия. Тебе сделали противозачаточный укол, когда тебя привезли сюда. Я не допущу, чтобы ты забеременела. — Его глаза блестят, когда он смотрит на меня сверху вниз, потемневшие от вожделения и уверенности в том, что через мгновение его член будет внутри меня. — Никто из нас не упустил бы шанса оттрахать тебя. — Его руки гладят внутреннюю поверхность моих бёдер, широко раскрывая меня. — Ты впитаешь каждую каплю моей спермы в свою сладкую киску.
У меня перехватывает дыхание от страха, я задыхаюсь от этого, но Дин либо думает, что это возбуждение, либо ему всё равно. Его челюсть сжата, и я вижу, как его бёдра двигаются навстречу мне, а огромный член наклоняется к моей киске. Я хочу закричать, чтобы он снова подождал, остановился, но я знаю, что в этом нет смысла. Пришло время, я приняла решение, и пути назад нет.
Дин Блэкмур будет моим первым.
Я чувствую, как его пальцы раздвигают мои складочки, открывая вход для набухшей головки его члена, а затем он прижимается ко мне. Я насквозь мокрая, но всё ещё напряженная, и когда он толкается сильнее, и головка его члена входит в меня, я издаю громкий вопль боли.
Руки Дина сжимают мои бёдра, он сосредоточенно сжимает челюсть, удерживая себя в таком положении в течение секунды.
— Черт, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Ты такая чертовски охуенная, такая чертовски тугая, о, черт...
И тут он теряет контроль.
Я вижу это по его лицу, когда он продвигается вперёд ещё на дюйм, и моя киска сжимается вокруг него, одновременно борясь с ним и пытаясь втянуть его в себя. Для меня это мучительно, но ему, должно быть, невообразимо приятно, потому что он внезапно наклоняется вперёд, хватается за спинку кровати позади меня и погружает в меня каждый дюйм своего толстого, твёрдого члена одним сильным толчком.
Я кричу. Боль острая и мгновенная, и, клянусь, я чувствую, как разрывается моя плоть, чувствую, как я раздвигаюсь вокруг него, когда его толстый член широко раскрывает меня, раздвигает меня для него. Он не останавливается, он не даёт мне ни секунды, чтобы привыкнуть.
— Чертовски... тугая... киска, — стонет он, его бедра дёргаются, его член входит и выходит