Пневмоферритин. Хрен его у нас купишь. Говорят, из Лондона привезли кому-то из родственников. Но не понадобилось и предложили нам. Даже деньги не взяли. Хорошие люди оказались.
Ируська сразу пошла на поправку. Вроде румянец появился на худеньком личике. Тяжело поднимаюсь на ноги, бреду к себе в одинокую холодную койку. Вспоминаю, как мы с Ниной занимались любовью в день вылета. И сжимаю челюсти.
Какого хрена я ее отпустил? Чувствовал же беду. Надо было связать.
«Запереть бы дома. Уже бы помирились сотню раз», — вздыхаю, вернувшись в спальню. Устало сажусь на кровать. Беру с тумбочки портрет жены в золотистой рамке. Всматриваюсь в любимое лицо. Жива она. Чувствую я ее. Да и мама к каким-то гадалкам ездила. Все как одна говорят, что жива и в относительной безопасности. А где? С кем? Ничего не понятно. Так… Пальцем в небо.
Но я лапки не складываю. Ищу.
Под подушкой вибрирует сотовый.
— Да, Зорин, слушаю, — подхватываю, как и раньше.
Меня давно отлучили от оперативной работы. После скандала о взятке перевели в аналитический отдел. Никаких ночных вызовов, засад или очных ставок. Все тихо и до одури однообразно. Но я не жалуюсь. У меня дети. Мне их кормить надо. Хотя если бы не отец, поперли бы на хер с волчьим билетом. Никто бы разбираться не стал. Внутренней безопасности так ничего и не удалось доказать. Дело закрыли. Но в мою пользу послужил лишь один факт, на котором и строилась вся защита.
Расчетный счет в банке, оказывается, я лично открывал в Марсельском отделении. Но я во Францию не выезжал. Деньгами не пользовался, и доступа к счету не имею. Только это и спасло.
— Ники, привет, — воркует в трубку Анечка Давлеева. — Не разбудила тебя.
— Нет, а что случилось? — сонно тру лицо. На часах половина седьмого. На службу к девяти. Можно было бы еще с полчаса поваляться. Хотя когда я спал нормально в последний раз?
Разве что после перепихона с Манькой. Отсасывает она хорошо. Сразу напряжение спадает. А так ни алкоголь, ни таблетки не помогают. Снотворное мое, бл. дь. Соска голожопая.
Я ей по приколу запретил трусы надевать. Так и ходит, не возражает. Мандой светит. Сучка похотливая. Всегда готовая к траху. Хотя я ее особо и не спрашиваю. Деру при каждом удобном случае. И забываю до следующего раза.
Стараюсь не вспоминать. У меня на Маньку всегда встает. Стоит только подумать.
«Надо будет заехать вечером, снять напряжение. А то совсем с катушек слетаю», — устало тру лицо, а вслух повторяю в трубку.
— Да, Ань, слушаю тебя. Как дела?
— Все нормально. Я по делу звоню, — сквозь помехи на линии отзывается Анечка. — Знаешь, в Реджистане шейх женится на своей кузине. Ну и у нас идут репортажи и публикации. Я даже плакаты видела.
— И что? — усмехаюсь криво. Совершенно не врубаюсь, за каким хреном мне звонит Анька. Про свадьбу местного шейха рассказать? Да ну на хер!
— Так вот эта кузина хорошо говорит по-русски и очень похожа на Нину. Ты бы проверил…
— На свете много похожих людей, — тяну, не веря до конца своему счастью.
— А ты в интернете посмотри. Муниса Аль Сансар.
— Хорошо. Спасибо, — роняю коротко и, отбросив телефон в сторону, сажусь за компьютер. Старая допотопная машина долго набирает обороты. Кряхтит, крутит шестеренками и, наконец, запускается.
Вбиваю в поисковик имя заморской принцессы и изумленно смотрю на знакомое до боли лицо. Это же она! Моя Нина!
Делаю скрин с экрана. Распечатываю. Достаю из ящика циркуль и пытаюсь сравнить антропологические данные. Рост, окружность головы, форма носа и черепа, расстояние между глазами и прочие замеры, которым меня обучали в универе.
Ни одного совпадения!
«Но, надо ехать! Лично убедиться», — листаю фотки без пяти минут королевы. Везде она в платке и бриллиантовой диадеме.
«Нина моя так никогда не оделась бы!» — думаю, разглядывая очень похожее лицо. У моей жены высокие скулы, длинная шея и упругая грудь.
А эта дамочка, без пяти минут шейха и посол доброй воли ООН, слегка полновата и скорее всего, ниже ростом.
Но по-любому надо ехать! А вдруг это Нина моя.
Открыв страницу в Википедии, читаю биографию. Единственная дочь дальнего родственника правящего шейха. Приехала к больному отцу и встретила прямо в госпитале свою судьбу. Вот и фотка приложена.
Больной чувак на кровати, а рядом шейх ястребиным взглядом смотрит на маленькую птичку. А вот папашка держит дочурку за руку, а она плачет. Дальше куча фоток из Лондона. А следом похороны отца госпожи Мунисы. Мрачный шейх на переднем плане, мавзолей, украшенный золотом.
— Ань, ты там напилась, что ли? — звоню Давлеевой.
— Ник, ну скажи, очень похожа. Мог же ее шейх выкрасть…
— Ты веришь в сказки?
— Очень хочу верить. А ты?
— И я хочу, — признаюсь как на духу. Если бы Нина нашлась. Я бы ее любой принял. Только бы вернулась ко мне и детям.
— Тогда приезжай. Свадьба назначена на следующий вторник. Мы с Валей раздобыли четыре приглашения. Ты уже в списках, Ник. Вдруг это она… Наша Нина!
— Да, я приеду, — соглашаюсь сумрачно. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, какой сегодня день недели. Четверг, кажется. — В понедельник прилечу. Давай, до встречи, — кошусь на часы. Пора детей поднимать и собирать в школу и в садик.
— Народ, подъем! — кричу, убирая в папку распечатанную фотографию шейхи.
«Похожа, конечно! Но все факты говорят против», — еще раз рассматриваю чуть расплывшееся лицо, так похожее на Нинино.
Да как тут сравнишь! Фотки выходят из принтера плохого качества. Надо к спецам обратиться. У них какие-то программы есть.
Убираю в ящик циркуль. Прячу подальше папку. Не хочу давать Ируське и Борьке ложных надежд. Они и так настрадались, бедные.
Глава 49
По дороге в аэропорт отвожу детей к родителям. Мимоходом рассказываю отцу про похожую на Нину шейху Мунису.
— Проверим, — коротко бросает он и добавляет, не скрывая сарказма. — Хотя история, достойная Андерсена.
— Съезжу, посмотрю, — соглашаюсь хмуро. Ну какой шейх, на фиг! Просто очень похожая женщина. Да и вся жизнь этой Мунисы словно под микроскопом рассмотрена. Глянцевые журналы о ней пишут, в серьезных изданиях выходят статьи. Даже ООН назначила ее послом доброй воли.
«Дети не должны