— Иди ко мне! — тянется ко мне и обнимает за талию, усаживая ближе к себе. От его голой груди пышет настоящий жар. То тепло, которого мне так не хватало.
— Тебя нужно обтереть, иначе заболеешь! — самостоятельно руководит моими движениями и стаскивает моё шёлковое платье, превратившееся в мокрую тряпку. Швыряет на коврик. От прохлады меня подбивает озноб, и светлая ареола моментально морщится. Холодные и влажные соски становятся болезненно твердыми. Но, как ни странно, Адам воспринимает моё обнажение естественно. Без потребности и желания наброситься и согреть более радикальными способами.
Потому что этому парню важно моё физическое и эмоциональное состояние!
Вольтов забрасывает мои ноги к себе на колени и снимает туфли. Ладонями растирает ступни и массирует каждый пальчик, пуская жар по телу.
— Всё хорошо, Адам, — понимаю, что он пытается загладить вину. Исправить то, в чем не виноват. И его забота обо мне прекрасна. До взрыва моего сердечка. Но мне хочется, чтобы он поговорил со мной. Посмотрел в глаза. Вместо этого Вольтов насухо вытирает моё тело свой сухой футболкой. Нежно промачивает капли воды с груди и живота. Запускает ладонь между бедер и обтирает. Даже через мокрую ткань трусиков умудряется вытереть меня в самом интимном месте.
— Адам, посмотри на меня! — заключаю его лицо в ладони и смотрю в поблекшие карие глаза. Разрывающая печаль, боль и злость рвут меня на части.
— Только не закрывайся от меня! Прошу тебя! — набрасываюсь с поцелуями на его щеки. Губами собираю капли дождевой воды по подбородку, с шеи и груди. Торчащими сосками касаюсь его горячей кожи, и Адам тяжело вздыхает.
— Я в порядке! Ты не должен наказывать себя за то, в чем не виноват! — упираюсь лбом в его лоб и смотрю в любимые глаза.
— Ева, это мой брат сделал с тобой! — от отчаяния Вольтов вминается пальцами в мои бока и сжимает с лютым остервенением. Тихо ахаю от тупой боли, разделяя боль самого любимого и дорогого человека моему сердцу.
— И даже из-за меня ты не должен отказываться от брата, потому что вы семья, — пытаюсь убедить Адама, целуя его тёплые губы.
— Моя семья теперь — это только ты, Майская! — категорично заявляет Вольтов и вскользь задевает пальцами мои вставшие соски. Блаженно выдыхаю, телом и душой сдаваясь во власть и любовь этого парня.
— Адам... — молебным шепотом выстанываю его имя, пока горячие ладони гуляют по моему телу и согревают. Не успеваю осознать, как Вольтов цепко хватает меня за лодыжку левой ноги и приближает к своим губам. Как зачарованная слежу за действиями парня. Вся трясусь. И взвизгиваю, когда Адам обхватывает губами мой большой палец и посасывает. Согревает пленом своего рта. Меня жестоко отшвыривает, и я валюсь на кресло. Но встаю на локти, чтобы наблюдать за столь интимными выходками парня.
— Маленькие и холодные ножки, — влажно шепчет и облизывает поочерёдно каждый пальчик, заставляя их пульсировать теплом. А лютый жар разливается внизу живота, и моя киска стремительно мокнет. Пульсирует и стучит желанием.
ГЛАВА 33
ГЛАВА 33
— Адам, это слишком... — чувствую себя совсем чуть-чуть некомфортно и пристыженно.
— Ты моя девочка, и я хочу тебя согреть, — горячей стенкой языка облизывает мою стопу и покусывает пяточку. Тонкие ощущения отстреливают в промежность. И я непроизвольно дергаюсь. Слюнявлю подушечки пальцев и натираю сосочки, пока Вольтов продолжает согревать пальцы на правой ноге свои горячим ртом.
— Черт, Адам! — не выдерживаю. Это гребаная пытка! И я перебираюсь к парню на колени. Призывно трусь промежностью о выпирающий бугор в его штанах и скулю в губы.
— Хочешь на мой член, Майская? — сыплет пошлостями, а сам уже расстегивает ширинку и достает член.
— Хочу... — вжимаюсь сиськами в огненную грудь парня и обхватываю член у самого основания. Адам помогает мне разобраться с моими трусиками и натягивает тонкую полосочку стринг на ягодицу. А я пристраиваю головку к своей капающей дырочке и медленно насаживаюсь на плоть, виляя попкой.
— Ох, ты моя тугая девочка, — рычит Вольтов и остервенело сминает мои бока, и выкручивает, контролируя мои движения.
— Боже! — истошно кричу, обливаясь потом. Настоящий взрыв тепла в каждой клеточке тела.
До упора опускаюсь на член и рефлекторно соединению бедра от сильного давления. Стеночки гудят и пульсируют, сильно обнимая мужской орган.
— Дай мне привыкнуть, — прошу, запыхавшись, и льну виском к губам любимого. Вольтов крепко обвивается вокруг моей талии, расцеловывая шею и вылизывая ключичные ямочки. Мои бархатные стеночки реагируют на ласку более сильным сдавливанием, и Адам жестко оттягивает мои ягодицы. Раскрывает мою дырочку. Слегка подмахивает бедрами, толкаясь глубже и дальше. Дотрагивается до самой женственной точки, заставляя трястись и стонать.
— Я люблю тебя, Ева, — сталкивает нас лбами и жестко держит за шею.
— Угу, — от эмоций слова не идут с губ. Но я открываю глаза и по щекам моим текут слёзы.
— Знаю! Потому что я люблю тебя ещё сильнее, — отвечаю тихо и мажу свои слезы по губам Адама.
Парня клинит жестко, срывая в нем все внутренние предохранители. Он сползает по спинке кресла. Снова обвивается кольцом. И начинает поступательно трахать. Залетает членом все глубже по обильной смазке, что капает из киски прямо на его бедра. Звонко хлопается пахом о мою промежность. И я срываюсь на истошные визги. Выкручиваюсь из объятий Адама и заваливаюсь на кресла, сильнее оттопыриваю задницу. Мне прилетают сочные шлепки. И Вольтов просто безжалостно натягивает меня на свой член, заставляя мои стеночки сходить с ума. Гореть от трения. И бешено сокращаться в приближении оргазма.
— Адам... — задыхаюсь от стонов, и парень снова заключает меня в объятья, совершая финальный толчок. Меня окатывает жар самой преисподней. И конвульсивный оргазм сковывает все мышцы. Вольтов прижимается щекой к моим сиськам, помогая мне пережить экстаз и успокаивая мою дрожь. Умудряется приподнять меня и горячей струей спермы кончить мне на спину.
— М-м-м... — обессиленно мычу парню в шею, засасывая соленую кожу.
— Согрелась? — смеётся мне в волосы, и грудь его вибрирует.
— Да, — укладываю голову Вольтову на правое плечо и с любовью смотрю на парня.
— Когда я первый раз поцеловал тебя, то уже был на крючке. Всего один поцелуй, и я подсел, — умиротворение в голосе Адама переворачивает весь мой внутренний мир. Сердце вообще отказывает биться, чтобы не спугнуть откровение такого сложного человека, как Вольтов.
— Я понимал, что никто другой никогда не заставит меня почувствовать этот электрический разряд. А потом