Но это плата за испачканную грудь. Адам кончил мне на сиськи. Его сперма стекала по моим малышкам и капельками сладко задерживалась на сосочках. Как сейчас мыльная вода!
— Я пропала, — шепчу и на запотевшем матовом стекле рисую сердечко. Наивно и глупо. Смогла спрятаться только в душевой.
Стою под струями воды, мечтая, чтобы она смыла не только запах Вольтова, что остался на коже, но и всё случившееся.
За шумом воды улавливаю едва различимый шум и вижу мутный силуэт.
Нет, пожалуйста! Прошу!
Сердце подлетает к горлу от страха, а желание стучит внизу живота. Лютое жжение проносится по складочкам, и я испуганно забиваюсь в угол. Когда створки душевой кабинки открываются, теряю дар речи.
Грёбаный искуситель Адам Вольтов во всей своей обнаженной красе. Набитые татушки приобретают ярко-черный оттенок. Становятся насыщеннее. Темнее и порочнее.
Мы словно снова вернулись в мужскую раздевалку, чтобы закончить начатое!
— Зачем ты пришёл? — от отчаяния мне хочется плакать.
Знаю, что сдамся ему!
Я уже давно сдалась!
— Исполнить твою просьбу, — жадно облизываясь на моё тело, заявляет Адам и заходит в кабинку.
Остатки жалкого воздуха мгновенно испаряются. И я дышу выдохами парня.
— Не надо! Я говорила глупости! — сильнее вжимаюсь в матовую стенку. Хочу просочиться через неё. Сбежаться.
— На нервах! — вся дрожу, а Вольтов за один шаг уничтожает расстояние между нами. Глухо вскрикиваю, хотя наши тела ещё даже не коснулись.
— Паша может услышать, — бормочу самую тупую отмазку и пытаюсь грудь прикрыть. Но сколько раз Вольтов старший уже видел моих девочек?
— Тогда тебе придётся быть тихой девочкой, Ева, — Адам ведёт кончиком языка от плеча и вверх по шее. Прикусывает мочку уха, задевая пальцами болезненно твердые соски. И меня ломает. Всхлипываю от выкручивающего кайфа. Вижу, как от духоты бисеринки пота стекают по груди Вольтова.
Мы — настоящее воплощение запретного!
Наши имена кричат об этом! Но противостоять Адаму невозможно или моё сердце уже давно выбрало.
— Пожалуйста, не надо, Адам... — пищу, кусая костяшки пальцев.
Как в замедленной съемке фильма, парень опускается на колени и смотрит исподлобья. Подчиняет одним взглядом. Нежно смыкает пальцы под левым бедром и отводит в сторону. Божечки! Перестаю дышать. Запускаю пальчики в мокрые волосы Адама и сжимаю на макушке. А Вольтов покусывает внутреннюю часть бедра. Тонко. Нежно. Остро. Укусы зализывает. Засасывает кожу. Меня бросает то в жар, то в холод.
И все мои моральные принципы разносит взрывом динамита!
Адам вырисовывает кончиком носа невидимые узоры на влажной коже. Подбирается к моим половым губам, поджимая чуть зубами. Мягко покусывает лобок и тут же целует.
Взвизгиваю, изгибаясь по стенке душевой.
Внезапно Адам забрасывает одну мою ногу себе на плечо.
И утыкается губами в мою истекающую киску.
Его чертовы грешные губы касаются моей промежности. Язык скользит по розовым складочкам, собирает всю влагу и достигает лона, толкаясь в дырочку самым кончиком.
— Господи…
— Нет-нет. Это всего лишь я, птенчик…
Забрасываю вторую ногу на плечо парня и практически придушиваю своими бедрами. Обхватываю голову Адама руками и двигаюсь навстречу его блядскому рту.
Вольтов шумно дышит от недостатка кислорода, но не перестает вылизывать меня. Нос Адама утыкается в мой бедненький клитор и слегка потирает его, пока язык имитирует движения секса.
Заглушаю громкий стон наслаждения, прокусывая нижнюю губу до крови.
— Такая сладкая…
Его хриплый, рычащий голос и пальцы, внезапно проникающие внутрь, доводят до точки невозврата. Оргазм волнами накатывает на мое тело, отчего я вся дрожу и цепляюсь пальчиками за взмокшие волосы парня. Он рычит прямо мне в лоно, посылая внутрь меня сводящие вибрации.
Вольтов чуть отстраняется. И я вижу, что моя природная смазка блестит на губах и подбородке Адама. Он с упоением ее слизывает и хищно ухмыляется.
Страхуя меня от падения, аккуратно помогает вернуться в вертикальное положение.
— Задницей ко мне! — приказывает Адам. Резко разворачивает и впечатывает щекой в матовое стекло.
Звонко шлепает мои аппетитные ягодички.
— Прогнись, Ева, — рычит сквозь зубы и давит ладонью мне на поясницу. — Ноги шире и не двигайся.
Подчиняюсь, слегка виляя бедрами прямо перед его лицом. Дергаюсь от неожиданности, когда снова чувствую горячий и немного шершавый язык на пульсирующей киске.
— Не двигайся, — рвано выдыхает в лоно, и я с трудом подавляю скулеж.
Хочу возразить, ведь это просто невозможно, но Адам не позволяет мне и слова проронить.
Зарывается лицом меж моих булочек, цепко раздвигая упругие половинки. Размашисто облизывает капающую киску. Сосет легонько и кусает клитор, отчего меня подбрасывает на месте от вспышек яркого наслаждения. Всё тело пребывает в экстазе, который с каждой секундой становится все сильнее и сильнее.
Чувствую, как узел внутри меня развязывается, и наслаждение зарождается внизу живота, когда парень ускоряется. С пошлым влажным звуком присасывается губами к моей дырочке и проникает языком внутрь. Трахает самым кончиком.
И я разлетаюсь на отдельные частицы, оседая попкой на лицо Адама.
— Боже! — врезаюсь ладонью в стекло и еле дышу. Пока Вольтов с поцелуями от поясницы и вдоль всего позвоночника добирается до ушка.
И со злобной, колючей насмешкой шепчет:
— Теперь можешь удовлетворённая возвращаться к своему парню!
ГЛАВА 11
Паша ведёт машину, а я смотрю в окно, пытаясь заглушить шум мыслей. Но они не затихают. Сверлят. Царапают. Грызут. Не дают мне дышать.
Вольтов!
Будь ты проклят, Адам!
Причиненная боль прошлой ночью страшнее гибели. Не физическая. Душевная. Самая страшная.
Слова Вольтова били по самому уязвимому, разрывая что-то внутри. А что ещё хуже, я не могу выбросить его из головы.
Не знаю, когда это началось. Когда его голос стал для меня таким значимым. Когда взгляд начал жечь кожу. Когда присутствие Адама стало необходимым, как кислород.
Не знаю, когда всё так усложнилось. Ведь я должна любить своего парня, верно?
— Ева, ты в порядке? — голос Паши пробивает мою звуковую изоляцию, заставляя моргнуть.
Я поворачиваюсь к нему. Мы на незнакомой улице и продолжаем ехать в противоположном от университета направлении.
— Паш, это не дорога в институт, — хмурюсь, сжимая в кулачках ткань платья.
— Да, я знаю, — Пашка отводит взгляд, и мне хочется треснуть ему подзатыльник.
Братья Вольтовы решили просто меня эмоционально разорвать.
— Тогда почему?
— Мне нужно заехать... — не договаривает. Резко съезжает к обочине и паркуется. — По делаем касающихся нашего проекта с Машей.
Сжимаю челюсти, слыша имя этой стервы, которая облила меня соком! И хочет залезть к моему парню в штаны.
— Что? — моргаю, отказываясь принимать тот факт, что меня сливают ненужным