— Никакого пляжа, Сворский! — грожу ему пальчиком, как злая мамочка. — Или я не твоя будущая жена! Церемония на берегу моря или океана — это песок во всех местах. Это ветер. Растрёпанная прическа и обветренное лицо. Задирающийся подол. И песок.
— Ты повторяешься, кроха, — голубоглазый пацифист запрыгивает на обеденный стол и болтает ногами, как расхулиганившийся мальчишка. Ненадолго затаился, чтобы распланировать новую пакость.
— Я тебя предупредила!
— Но еще церемония на пляже — это шорты, разноцветная рубашка а-ля гавайская непринужденность, — чем больше Сворский болтает, тем сильнее мне хочется его стукнуть. Знаю, что он просто издевается! Дану доставляет удовольствие сталкиваться со вспышками моего гнева и выходить невредимым.
— Может, тогда первую брачную ночь на берегу моря проведем?
От предложения Сворского у меня глаза на лоб лезут и все слова излишни.
— Хотя нет, — продолжает свой увлекательный монолог, — я так больше песка нажрусь, чем тебя. — Бестактность Дана хлещет через край. Не знает границ. Меня подбивает злость и возбуждение.
— На самом деле, — голубоглазый затягивает меня в свои объятья, поджимая накачанными бедрами, чтобы не сбежала. — Неважно, какое платье, какая церемония. Всё, что имеет значение — только ты, — заключает мое личико в теплые ладони. — И целая жизнь, которую я проведу с тобой.
— Ты доводишь меня до слез, Сворский, — хлюпаю носом и нежно целую его в губы. — Люблю тебя. Очень-очень.
— Я сильнее, кроха!