— Узнаешь, — ответил он. Не поспешно. Уверенно. Он взял мою руку, поднёс к губам. Касание — твёрдое, требовательное, но без нажима. И тогда он сказал:
— Пошли. Покажу тебе стаю.
Мы вышли в парк. Я пыталась дышать глубже — не потому что не хватало воздуха, а чтобы вытеснить всё, что копилось. Вокруг были дома — аккуратные, с огнями в окнах. Тепло. Странное ощущение: будто я гостья в чьей-то жизни.
— Ты часто тут бываешь? — спросила, вспоминая наш первый вечер в отеле, где он был совсем другим. Молчаливым, наблюдательным. Будто проверял — выдержу ли я его мир.
— Сейчас реже. Слишком много грязи, — он сжал мою ладонь крепче. — Люди. Стаи. Деньги. Каждый день — чужие зубы на моей территории.
— Я не хочу оставаться одна. Не после всего. После неё — той, что теперь внутри. Всё по-другому.
Аяз посмотрел на меня так, что внутри всё сжалось.
— Пока я рядом — никто не посмеет. Но ты — не просто девочка. Ты моя. И теперь за тобой охота. Не только среди волков. Люди тоже чуют слабость. А я не позволю им дотронуться.
Голос его был ровный, но под кожей чувствовалась сталь. Он не предупреждал. Он ставил границу. Мою защиту — и свою ярость.
— У тебя… опасные связи? — сердце кольнуло.
— Мой бизнес — не цветочный магазин. Там, где деньги, всегда есть хищники. — Пауза. — Но ты же теперь у меня в штате. Значит, под защитой.
Я кивнула, и почему-то вместо облегчения пришёл жар. Он остановился, обернулся.
— Ты теперь вся моя, — тихо, но чётко. Руки его крепко обвили меня, прижимая к себе. Настолько сильно, что я на секунду перестала дышать.
— Аяз… — прохрипела я.
— Молчи. Я держусь из последних сил, — выдохнул он. В голосе дрожала не слабость — напряжение.
Запах его — древесный, чуть горький — наполнил меня, осел под кожей. Его губы приблизились к шее.
— Мне нужно, чтобы ты была рядом.
— Почему?
Он не ответил сразу. Только сжал сильнее.
— Потому что не переживу, если кто-то другой дотронется до тебя.
Этого было достаточно.
До дома дошли молча, будто оба знали: любое слово — лишнее. Он распахнул дверь, и прежде чем я успела среагировать, его рука вцепилась в моё запястье. Он втянул меня внутрь, движение — хищное, уверенное. Прижал к стене так, что вырвался короткий вдох.
Его дыхание обожгло кожу. Руки — жёсткие, целенаправленные — скользнули по бёдрам, сжали, подняли. Я вскрикнула — не от боли, от неожиданной силы. Его рот — на моей шее. Не поцелуй. Метка.
Рефлекторно вцепилась в рубашку, не в силах удержать равновесие. Не потому что шаталась. Потому что в этот момент весь мой мир сосредоточился на нём.
Он поднял меня, мои ноги обвили его талию. Спина вжалась в стену. Его руки — подо мной, крепко. Движения — резкие, грубые. Он не торопился быть нежным. Он был настоящим.
— Горишь… — выдохнул в кожу под ухом. — Тело само знает, чья ты.
Его рука оказалась между моих ног. Пальцы уверенные. Не ищущие. Знающие. Я задохнулась, сдавленно вскрикнула, и этого было достаточно.
— Мокрая. Для меня. Только для меня.
Он не ждал согласия. Вошёл резко. Глубоко. Я вскрикнула снова, выгибаясь, цепляясь за него, как за якорь. Его хватка — крепкая, движения — яростные, будто он хотел вдавить своё имя в мою плоть.
Он смотрел в глаза. Без маски. Без страха. Только голое желание.
— Когда-нибудь ты мне родишь, — прохрипел. Не просил. Констатировал.
Я не могла сопротивляться. Не хотела. В этом слиянии было всё: и ярость, и нежность, и необходимость. Моя волчица скалилась — не от страха, от признания. Он — её. Мой вожак.
Он целовал жадно. Я теряла границы, сама вела его навстречу. Сжималась вокруг него, ловила каждую волну. Оргазм подкрался быстро, свалился лавиной.
Он сжал горло. Посмотрел в глаза.
— Скажи это.
— Я твоя, — прошептала я.
— Умница.
Последние толчки. Последний всплеск. Он рухнул вместе со мной, придерживая. Потом — взял на руки, унёс в спальню. Опустил на кровать. Сам стянул одежду.
— В душ, — шепнул.
Вода стекала по телу, как тепло. Аяз стоял рядом, намыливал ладони. Его прикосновения были другими. Не страстными. Заботливыми. Как будто он смывал с меня не только пот и пыль, но и остатки страха.
— Такая красивая… — шепнул. Прильнул ко мне. Его щёка к моей. Его дыхание.
Мы вернулись в постель. Его рука — на талии. Он не отпускал. Я уснула в этом тепле.
А потом — шум. Где-то внизу. Я вздрогнула. Аяз сел. Резко. Напрягся.
— Оставайся здесь. — Он накинул джинсы, вышел из комнаты.
Я застыла. Только глаза двигались. Вслушивалась. Где-то пронеслось рычание. Сильное. Резкое.
Сердце застучало в груди. Впервые за всё время я испугалась не за себя. За него.
Глава 13
Шум. Снизу. Нечёткий вначале — будто кто-то уронил что-то тяжёлое. Я открыла глаза. Постель холодна. Аяза рядом нет. Сердце сжалось.
Я прислушалась.
Ещё один глухой удар. Потом — низкое, едва различимое рычание. Сердце забилось чаще. Халат — первый, что попался под руку. Накинула, затянула пояс — и вышла в коридор босиком.
Дома было слишком тихо. Но не внизу.
Каждый шаг — как под прицелом. Я кралась по полу, прижимаясь к стене. Волчица внутри подняла голову, напряжённая. Спина покрылась мурашками — холод прокатился волной. Она чувствовала опасность раньше меня. Мысли путались, но тело двигалось само. Инстинкт. Тот, который уже не усыпить таблетками.
Я выглянула вниз. И застыла.
Четверо мужчин. Трое — оборотни. Один — человек, но из тех, кто, похоже, привык разрывать пастью не хуже зверя. У двери — двое держат Аяза, заломив руки за спину. Один из них — едва ли ниже его ростом. Остальные двое — ищут. Вынюхивают. Один проверяет кухню, другой — приближается к лестнице. Сюда. Ко мне.
— Быстрее, — бросил тот, кто держал левую руку Аяза. — Её запах свежий.
— Она здесь. — Глухо. Хищно.
Я отступила — и тут же предательский звук. Скрип половицы.
Тела внизу замерли. Четверо голов — вверх. Взгляды впились в меня, как гарпуны.
— Ну наконец-то, — прорычал один. — На ловца…
— Заткнись и тащи её, — скомандовал другой. — Хватит церемоний.
Я едва успела увидеть, как один из них бросается по лестнице. Как Аяз с глухим рёвом вскидывает корпус — и внезапно, всей массой тела, врезается в того, кто держал его слева.