Аяз не сдерживается, его член погружается в меня на полную. Сжимаюсь, чувствую его всего.
— Кира, — рычит он сдавленно, едва себя сдерживает, — узкая, до одури, — толчок бедрами делает.
Спальня наполняется стонами, запах наших тел в воздухе витает. Его обнимаю, за плечи царапаю. В шею целую. Навстречу двигаюсь. Улавливаю ритм его движений. Подстраиваюсь. Наслаждаюсь моментом. В омут разврата погружаюсь. Напиться им никак не могу. Ещё и больше хочется. До звёзд перед глазами. До хрипа в лёгких. Пот по спине скатывается. В горле пересыхает. Аяз осыпает тело поцелуями, его пальцы вырисовывают круги, оставляя на коже словно огненные метки. Сжимает грудь, покусывает соски. От чего стон с губ срывается.
Аязу мало того, что есть. Переворачивается на спину, смотрит на меня. Его взгляд — бездна страсти и похоти. Сожжёт меня в этом огне, доводит до безумия своей похотью. Облизываю губы, кусаю слегка, ноготки по его груди царапают. Пытаюсь свой ритм найти, медленно опускаюсь по члену.
Приятное чувство, словно каждую вену чувствую. Власть над ним нравится. Теперь я определяю ритм. Аяз не против, расслаблен. Любуется. Лишь иногда бедрами в такт двигается.
То медленно, то быстро опускаюсь, слегка назад отклоняюсь. Глаза закрываю. На каждом ощущении тела сосредотачиваюсь. Аяз же тело моё изучает. С грудью играется. Шлепок по ягодицам в чувство приводит. На нём взгляд сосредотачиваю.
— Хватит с тебя, красавица, — хрипит, пара фрикций доводит до безумия. — Кончай.
А мне словно этого и надо было. Тело моментально реагирует. Узелок внутри развязывается. Волна удовольствия накрывает. В нирвану словно погружает. Невесомость, удовольствие. Тело практически не чувствую. На Аяза опускаюсь, медленно выдыхаю. Аяз тоже свой пик ловит. Расслабляется. По спине гладит. Нежности на ухо шепчет. Медленно меня рядом с собой укладывает. Обнимает.
Сном обоих накрывает. До утра засыпаем.
Солнечные лучи в глаза бьют, ворочаюсь. Аяз обнимает. Жарко становится. Выбраться хочется. Выползаю из-под его объятий. На холодных простынях нравится. Тихое дыхание Аяза, размеренный стук сердца. Словно колыбельная в сон опять погружает.
Рука чья-то по позвоночнику, скинуть хочется. Бормочу что-то. Из сна вырывают.
— Вредина, просыпайся, — шепот Аяза на ухо. Дыхание жаркое.
— Вставай сам, — в ответ ворчу. На что он на ягодицы мои переключается. Сжимаюсь, глаза открываю. Его прикосновение — испепеляющий огонь.
Глава 18
Аяз медленными, ленивыми движениями касается ягодиц моей, обжигая касаниями.
— Что ты делаешь? — вздрагиваю, сбежать от него хочу. Стыд накатывает.
— Ничего такого, — в его глазах азарт, хищная улыбка искрится. Он удерживает меня за ногу, не даёт встать, улизнуть.
— Аяз, — тон повышаю, его взглядом прожигаю. Напряжение в голосе, как петля до хрипа.
— Пойдем завтракать, киска, — легкий шлепок по коже обжигает, розовый цвет на ней появляется. Встаёт с постели, меня дожидается. Осматриваюсь в поисках одежды. Хотя бы белья.
— Выйди, я оденусь, — бурчу себе под нос, подтягивая к себе лиф.
— Какая застенчивая, — цокает Аяз, но из спальни выходит.
Я же, словно вихрь, суечусь по комнате, натягиваю одежду на себя. После чего в ванную залетаю, смотрю в зеркало. Взгляд дикий, волосы в беспорядке. Несколько минут — и вот я уже на приличную девушку похожа. Хотя дикого блеска и румянца на щеках не скрыть. Глубокий вдох — и на кухню. Запах свежесваренного кофе ударяет в ноздри. Аппетит разгорается, живот урчит.
Аяз за барной стойкой в одних штанах, в смартфоне что-то рассматривает. Я крадусь к нему, провожу пальчиками по спине, перехватывает руку к себе притягивает.
— Собралась куда-то? — хрипит на ухо, кусает за мочку. Его дыхание обжигает кожу.
— Нет, просто оделась, — отвечаю тихо, всматриваюсь в его глаза. Тону в их глубине
. — Скромница, — ухмылка с губ срывается, он двигает чашку с кофе ко мне. — Кушай, а то твоё урчание я слышал. Голос — нежный, вкрадчивый.
Сажусь рядом, пробуя горячий напиток. Доедаю вчерашнюю выпечку. Аяз смеется. Его смех заразителен, не привычен.
— Что-то не так? — замечаю его взгляд, смущаюсь.
— Нет, непривычно, — поясняет.
Сегодняшнее утро отличается. Обычно одна кофе пью. Сегодня рядом он — Аяз.
— Такая домашняя, растерянная, — Аяз, сидя напротив, берёт мою руку. Его тёплые пальцы касаются моих, вызывая мурашки. Он такой важный, серьёзный, и вот такой трепет, которого я не ожидала.
— А где же серьёзный волк? — смешок срывается с моих уст, и я треплю его волосы.
— С тобой я могу быть собой, а не только альфой, — урчит, словно кот, наевшийся сметаны.
— Только со мной? — спрашиваю тише, глядя в глаза.
— Только с тобой, — его губы касаются моих, нежно, без напора.
Этот момент кажется вечностью. Всё бы отдала, чтобы вот так. Вместе, каждое утро. Без суеты, без лишних слов.
Тишина наполняет комнату. Обвиваю руками его шею, наслаждаясь тихим утром. Птицы за окном поют, весь мир замер. Только он и я, и ничто больше не имеет значения.
— Это так непривычно, — шепчу, улыбаясь.
Но утреннее волшебство прерывает звук закрывающейся двери.
Только не это. Этот аромат духов я узнаю из тысячи. Волчица внутри скалится.
Её территорию нарушили. Ариана, чёрт бы её побрал. Что она тут забыла? Чувствую, как Аяз напрягся. Ему незваная гостья тоже не по вкусу.
— Доброе утро, Аяз, — девушка практически влетает на кухню.
Спрыгиваю со стула, настороженно наблюдаю за девицей. Её уверенность, лёгкость в движениях рождают внутри злость.
Она останавливается, взгляд скользит по нам, губы чуть поджимаются.
— Ну и зачем ты здесь? — рычит Аяз, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Давно не видела тебя, Аяз, — отвечает она с лёгкой ухмылкой.
Шаг ближе, и воздух в комнате тяжелеет. Аяз напряжен, сжимает кулаки, взгляд сосредоточен. Хорошее настроение ушло. Он прожигает Арину взглядом, полным злости. Никогда не видела его таким злым. Замираю, не решаясь двигаться. Злость во мне нарастает волнами, но лучше пусть Аяз сам выпроводит Арину.
Непроницаемая маска превосходства Арины дает трещину.
— С каких пор я дал тебе право просто так входить в мой дом? — цедит Аяз, и слова его. Она отступает, вздрагивает.
— Но, Аяз… — шепчет, губы дрожат, — Я не думала
Объяснение звучит жалко и неубедительно. Аяз напирает, волей своей давит.
— Я просто увидеть хотела… — выдыхает, прижавшись к стене, словно ища в ней защиты.
— Запомни, в стае есть обязанности и правила, твой статус не позволяет тебе врываться в мой дом без приглашения! — его слова — невидимые оковы, сжимающие ее до удушья. — Ты меня поняла? — спрашивает, в его голосе яд, заставляющий мою волчицу прижать уши.
— Да, альфа… — пищит