— Ты думаешь, что они… — сестра не договорила.
— Они могли уйти, — я сверлил взглядом кутхара. — Например, на восьмой слой, как уже делал Грох. Его поводок точно так же порвался в последний такой побег.
— А если нет? — она сглотнула.
— Давай просто поверим в нашего брата и его защитника, — я сжал её плечо и огляделся.
Вика кивнула мне, но не особо поверила. Я усилил взор тьмы и убедился, что поблизости никого нет. Если не считать троих тёмных, которые уже пришли в себя после паралича. Роман кивнул на мой вопросительный взгляд и показал пустой лечебный артефакт. Значит, Грох успел подлатать его. Это хорошо.
— Грох, останься с Викой, — сказал я. — Если что-то произойдёт, даже просто монстр первого класса появится — сразу скажи мне.
— Куда ж я денусь, — тихо сказал он, не глядя на меня.
Я не стал тянуть время и переместился на третий слой изнанки. Вовремя. Люди Вестника действительно взорвали этот якорь, привязанный к остальным энергетическим узлам на изнанке.
Энергия просачивалась через повреждённую структуру и впитывалась в третий слой. Я раскинул руки и принялся втягивать в себя рассеянные частицы силы, которые жадная изнанка ещё не успела сожрать. Как только я очистил пространство вокруг себя, шагнул к якорю.
Несмотря на взрыв, энергии в нём осталось ещё прилично. Я бы сказал, что рассеялось не больше тридцати процентов, но это не узнать наверняка. Сам этот якорь ничем не отличался от предыдущих, если не считать нескольких развороченных взрывом нитей.
Я снова создал два энергетических канала, один к себе и один к Сердцу Феникса, и потянул энергию. Как только она хлынула в меня, я чуть не задохнулся от боли. Вот ведь гадство.
Вроде бы я стал сильнее, особенно после второго перерождения, но всё равно каждый якорь выворачивал меня наизнанку. Впрочем, это неудивительно, ведь их сила похожа на густую кашу с комочками, то есть, с вкраплениями некротической энергии, которой Вестник и его прихлебатели нашпиговали каждый узел. Но даже такая энергия — это сила, которую я переработаю и направлю в нужные каналы.
Я сжал зубы и усилил поглощение. Основной поток уходил в Сердце Феникса, причём я специально отдавал больше положенного. Мой источник был почти полон, а артефакт никогда не откажется от лишней порции силы. Зато в следующий раз, когда я попрошу поделиться, он будет делать это с меньшим сопротивлением.
Примерно пятую часть я оставил себе, восполняя то, что потратил в бою. Ну и поделился с Грохом, конечно же.
— Спасибо, хозяин, — донеслось в ответ на импульс силы, которую я отправил через поводок. — А то я уж думал, что ты про меня забыл.
— Ага, забудешь тут, — сказал я и едва не застонал от боли.
Грох издал что-то среднее между удивлённым карканьем и довольным урчанием, а потом притих, переваривая полученную энергию. Хорошо хоть не лезет с вопросами и не отвлекает.
Каналы горели и расширялись, пропуская через себя то, что убило бы любого другого. И эта боль помогала думать. Когда больно, значит — жив. Значит, есть за что цепляться.
За сотни лет я привык к тому, что сила всегда идёт через боль. Вот только почему-то именно сейчас боль тела слабела перед той болью, что тлела в моей груди при мысли о Борисе и Таране.
Когда Грох пропадал вместе с поводком, я в глубине души знал, что с ним всё в порядке. Знал и просто ждал, когда он вернётся.
Да, мой кутхар — ворчливый, наглый теневой монстр. Но он предан мне до самого кончика крыла. Он выжил бы в любом аду и вылез бы оттуда, ругаясь на чём свет стоит, да ещё и с трофеями. Как было с детёнышем грокса.
Борис — совсем другое дело. Он не теневой монстр, а человек. Он мой брат, которого я клялся защищать.
Моя вера в него ничуть не меньше, чем вера в Гроха, но в этот раз я не имею права ждать, когда он сам выберется. Таранище не мог оставить его, а в гибель грокса от какого-то взрыва я не верил. Проблема была только в том, что даже он может не справиться с тем, что устроил Вестник.
Я вздрогнул и открыл глаза, когда поток энергии от якоря прекратился. Надо же, как быстро. На моих глазах энергетический узел рассыпался в мельчайшие крупинки, осыпаясь пылью на пол третьего слоя, который наконец очистился от энергии якоря.
Вот только в этот раз что-то было не так. Я присмотрелся внимательнее и понял, что этот якорь хоть и был связан с остальными, но он не имел такой же ценности для общего конструкта.
Выходит, что здесь похожий принцип с защитными куполами и прочими масштабными заклятьями. Есть несущие узлы, есть вспомогательные, которые не настолько важны. Именно поэтому Вестник устроил тут ловушку со взрывчаткой — потому что мог себе позволить потерять не очень важный узел.
Ладно, размышлять об этом я буду, когда Вика будет в безопасности. Сейчас нужно закрыть разлом реальности и вытащить сестру из монгольского очага. Без Тарана будет проблематично попасть домой, но я что-нибудь придумаю. В конце концов, якорь находился недалеко от границы очага, так что идти нам всего-то пару километров.
Как только я переместился в реальный мир, сразу же оценил обстановку. Роман Воронов и другие тёмные уже пришли в себя и даже организовали что-то вроде боевого построения, прикрыв Вику.
Сестра смотрела на меня в ожидании, но мне нечем было её порадовать. Бориса и Тарана на изнанке не было, по крайней мере, на тех слоях, что были мне доступны. Значит, придётся идти дальше — на седьмой и восьмой слои.
— Как вы тут? — спросил я, направляясь к разлому.
— Мы в порядке, спасибо, Константин, — ответил Роман. — Это Виктор Молчанов и Михаил Дубровский.
— Благодарим за спасение, — кивнули тёмные, глянув на меня с интересом. — Вестник.
— Называйте меня Фениксом, если уж так не хочется формальностей, — сказал я. — С Вестником у меня не очень хорошие ассоциации.
Я отвернулся от них и снова посмотрел на разлом. Его края были неровными и рваными, с вкраплениями некротической энергии и пламени Ирины. Даже удивительно, как вообще удалось стабилизировать такое сочетание сил.
Но самое неприятное в том, что именно этот разрыв реальности я закрыть не смогу. Ведь его края цепляются за потоки энергии очага и расширяются каждую минуту. Если даже я его запечатаю, он откроется снова через пару дней.