К Роу внезапно присоединился Орфео.
— Эй, Эббе! — Он тоже поднял руку. — Представь, что на выходе тебя ждёт ведро сырных палочек без номенклатурного названия! Давай, капитан команды боксёров! Не подведи!
Эббе едва заметно улыбнулся, но тут же стал серьёзным.
— Не тупи, толстопуз! — закатил глаза Данте. — Тут очередь, вообще-то!
Перед тем, как войти в Коридор Эхо, Эббе отыскал меня глазами, будто ему не хватало ещё и моей поддержки.
Я не стал кричать и поднимать руки, а посмотрел Эббе в глаза и молча кивнул, давая ему понять, что он молодец и совсем не хуже остальных.
Эббе кивнул мне в ответ, затем повернулся к коридору и стремительно вошёл в открытую дверь. В первый отсек трубы.
Дверь за парнем плавно сдвинулась, отрезая ему путь назад.
Только Эббе не собирался отступать. Он сделал уверенный шаг по коридору, потом — ещё шаг, а потом остановился и на что-то уставился. На что-то впереди себя.
— Почему он встал, как дурак? — заволновалась Роу. — Там же нет ничего! На что он пялится?..
Эпизод 6
Я внимательно следил за Эббе: каждое движение, взгляд, реакция.
Испуганным парень не выглядел, хоть и говорил, что он «высокочувствительная личность и быстро утомляется».
Эббе смотрел на что-то полминуты, потом сделал ещё шаг вперёд. Поднял руку и вытянул её вперёд, будто дотронулся до чего-то пальцами.
На его лице появилось любопытство.
Он сощурился и собрался сделать ещё шаг, но внезапно отпрянул назад, будто кто-то его толкнул. Лицо парня побледнело, он на что-то вытаращился, а потом его сшибло с ног.
Он упал на спину, борясь с кем-то невидимым.
Его рот искривился в крике боли и отчаяния, но ни единого звука из трубы не донеслось. Через несколько секунд борьбы на лице Эббе появилась кровь. Что-то расхлестало ему нос и губы.
Сноп красных брызг окропил стену трубы изнутри.
Эббе бешено заелозил на полу, продолжая с кем-то бороться, отбиваться и кричать. Ещё через несколько минут он перевернулся на бок и принялся пинать своего невидимого врага. Затем вскочил, схватил его с пола и швырнул в стену.
Труба вздрогнула.
Ну а Эббе стёр с лица кровь, сжал ладони в кулаки и, ни на что больше не глядя, направился ко второму отсеку Коридора Эхо. Вокруг его пояса появился круг лимба красного цвета, пустой, без знаков.
В этот момент я заметил на левом балконе короткое движение — там находились главы каждого факультета.
В кресле под литерой «А» сидел лысый мускулистый мужчина, похожий на вышибалу ночного клуба или громилу из бандитского фильма (учитель Мор, кажется). Он повернул голову и многозначительно посмотрел на директора школы Ромула Палатина.
Тот улыбнулся ему в ответ.
Похоже, они что-то для себя уже решили.
Эббе тем временем вошёл во второй отсек Коридора Эхо. Правда, успел сделать только один шаг вперёд. Не прошло и пары секунд, как он внезапно потерял сознание и рухнул на пол. Прямо на середине трубы.
— Эб! Вставай! — выкрикнула Роу в панике. — Эббе!
— Толстопуз устал, — желчно усмехнулся Борк Данте. — Он же сказал, что быстро утомляется.
Рядом со мной забормотал Орфео:
— Слушай, Стас, если я грохнусь в обморок прямо в трубе, то сразу вытащи меня оттуда. Слышишь? Вот прям сразу, ладно?
— Не грохнешься, — коротко ответил я, при этом не сводя глаз с грузного тела Эббе в трубе.
— Грохнусь, точно грохнусь, — опять забормотал Орфео. — Я же тоже высокочувствительный, просто об этом никто не знает. Я клаустрофоб, гидрофоб, аэрофоб и много-чего-ещё-фоб, понимаешь, да?
Внезапно о судьбе Эббе заволновался Борк Данте.
Он всё это время стоял с наплевательской ухмылочкой, но сейчас даже он не удержался от вопроса, глядя на Коридор Эхо.
— А толстопуз так и будет там валяться, да?
Видя всеобщее волнение, даже самых равнодушных и циничных ново-магов, с нами сразу заговорила эксперт Аделин:
— Это нормальная реакция. Торгерсен успешно преодолел отсек Тихого Эхо, но когда вошёл в зону более интенсивного Общего Эхо, то временно был дезориентирован. Скоро он очнётся. Не волнуйтесь за него.
— Да никто за него не волнуется! — нервно воскликнул Орфео. — Мы за себя переживаем!
— Можешь хотя бы сейчас не быть козлом, Коста? — мрачно вздохнула Роу.
— А что такого? Я просто сказал правду, о которой все молчат. На этом и строится мой стендап.
Пока они спорили, Эббе действительно очнулся.
Он приподнял голову, огляделся и медленно сел на полу, а потом с недоумением уставился на свои руки, будто увидел что-то необычное.
Его глаза округлились от удивления и, кажется… от радости.
Заулыбавшись, он вскочил с пола и принялся себя осматривать, ощупывать, изучать. Ноги, туловище, плечи, шею, голову.
На нём была всё та же белая пижама, чуть испачканная в крови на вороте, но Эббе разглядывал себя так, будто видит на своём теле что-то другое вместо пижамы.
Красный круг лимба на нём, кстати, так и остался, только Эббе его не заметил.
— Он явно сбрендил, но выглядит счастливым, — со вздохом констатировал Орфео. — Надеюсь, я тоже кайфану на всю катушку в этой трубе.
Ощупав тело со всех сторон, Эббе отправился в третий отсек. Там его ждала зона Высокого Эхо — так сказала эксперт Аделин.
Как только Эббе вошёл туда, то сразу же остановился и внимательно оглядел пространство, задрал голову и глянул на потолок, потом — на стены и на пол, прямо себе под ноги. Затем он медленно пошёл, но не к выходу (а ведь дверь находилась буквально в пяти метрах от него). Однако Эббе будто её не увидел, а направился в стену.
Прямо в стену!
— Что он творит⁈ — схватилась за лоб Роу.
— Этот научный термин называется «тупить», — нахмурился Орфео.
— Толстопуз полностью дезориентирован, — опять подал голос Борк Данте, хотя никто его ни о чём не спрашивал. — Зона Высокого Эхо не каждому по зубам. Приготовьтесь наблюдать пространственный кретинизм в исполнении толстопуза.
Эксперт Аделин покосилась на Данте.
— Прошу вас впредь воздерживаться от оценочных суждений, ново-маг Данте.
Тот пожал широкими плечами.
— Как скажете. Но вы избирательны в указаниях, госпожа Аделин. Остальным вы разрешаете упражняться в оценочных суждениях, а мне — нет. Есть ли в этом мире равноправие? Мне на будущее нужно знать.
Девушка зыркнула на Данте так строго, что тот сразу заткнулся, хоть и поморщился.
Ну а несчастный Эббе Торгерсен продолжал показывать всем «пространственный кретинизм». Он шёл то в одну стену коридора, то в другую, но никак