Но чёртова мысль всё-таки закралась в голову.
Я продолжал восхождение и даже не смотрел вниз — мне нужно было только наверх, и плевать, что будет дальше! Метр за метром, мой титан поднимался, держа в зубах оружие. Его когти пробивали каменные блоки и держали гиганта на вертикальной стене; ступни, похожие на птичьи, крепко цеплялись за поверхность и толкали массивного титана вверх.
Прометей лез и лез, без устали и тени сомнения, хоть и был ранен.
А вот я испытывал чудовищные перегрузки внутри капсулы пилота, раствор снова начал нагреваться, а нити нейроинтерфейса до крови раздирали мне кожу, будто титан хотел ещё сильнее объединиться с моим телом, добраться мне до костей и стать мной. Или чтобы я стал им.
— Ста-а-ас! — прокричали вдруг с правого боку. — Меня координирует Роу!
По стене ремонтного цеха, чуть ниже, карабкалась Афродита. Изящная и ловкая, она уже догоняла меня.
— Эй! Гуманоид! Давно не виделись! — раздался мальчишеский голос с левого бока. — Ты, как всегда, вытворяешь очередную дичь!
Я повернул голову в другую сторону и увидел Малыша. Он тоже лез по стене, стремительно меня нагоняя. Покорёженный битвой, зато с полными баками эхо-крови и готовыми пушками.
Данте!
Как же я был рад его видеть!
— Меня координирует психопатка Роу, любительница зомби! — нервно рассмеялся он, ни на секунду не прерывая движения наверх.
Втроём мы продолжили подъём.
Крыша была уже близко.
Всё это время Роу координировала Саваж и Данте через наушники. Она следила за происходящим снизу, пользовалась всей доступной информацией от Симоны и ОСИ, сверялась с картами и данными по движению Эхо. И, скорее всего, по протоколу уже предупредила остальных о нашей миссии.
На крыше мы появились с трёх разных сторон — чтобы сразу окружить тех, кто там был. Если там вообще кто-то был, конечно.
Чутьё не подвело.
Да, там собрались люминалы. Навскидку особей пятьдесят. Мужчины и женщины, все светловолосые, кудрявые, с большими фасеточными глазами, хрупкие и одетые в одежду из листьев и кожи.
Целое племя самых сильных магов — это было видно по тому, что они делали.
Они сидели на крыше, объединившись в круг и положив руки друг другу на плечи. По их телам, от одного к другому, циркулировала энергия Эхо, все её виды — от Тихого до Высокого.
Люминалы даже не заметили, что кто-то появился на крыше.
Они находились в трансе и смотрели в одну точку перед собой. Они не атаковали, не кричали, не призывали на помощь сородичей или циклопов, они даже не создали вокруг себя защиту. Все эти твари были беззащитны.
Я взял трубу в руки и активировал световые клинки.
Данте поднял обе руки с пушками, готовый стрелять.
В руках Афродиты появился меч Высокого Эхо.
Мы были готовы убивать прямо сейчас, потому что отлично умели это делать. Но все трое замерли с оружием — ни один из нас не решился пролить кровь врага первым. Такого на вид беззащитного и маленького врага.
— Стас! Погоди! — закричала Саваж. — Неотроп уже создан! Если убить люминалов и убрать Единый Лимб, то Неотроп уничтожит Входящий Портал вместе с крепостью! Ты слышишь⁈ Мы уничтожим Портал и крепость! Мы погибнем!
Тут же закричал Данте:
— А если не убить люминалов, то Неотроп уничтожит Землю!
Выбор был чудовищный.
Или уничтожить Портал, крепость и, скорее всего, самих себя, но зато спасти Землю и тех, кто там ещё остался.
Либо позволить уничтожить Землю, но выжить самим.
Перед глазами сразу возникло лицо моей сестры Юськи, в ушах прогудел её отчаянный выкрик: «Нас ничего уже не спасёт! НИЧЕГО!..».
Я не мог позволить им погибнуть.
Да лучше самому сдохнуть! Пусть я больше никогда не увижу свою семью, зато они останутся живы.
— Уходите оба! — крикнул я, давя в себе последние крохи сомнения. — Живо! Я сам всё сделаю!
Данте и Саваж сразу поняли, что именно я выбрал — то, что всегда считал правильным.
Вместо того, чтобы убить другого, но спастись самому, как все тут делали, я выбрал собственную гибель, но спасение другого — того, кто мне дорог. Именно на этом и строится спасение человечества. Так разрывается замкнутый круг Уробороса.
Да, именно так.
Правда, красота этого решения всё равно должна была окропиться чьей-то кровью. Убивать пришлось безжалостно и быстро. Убивать тех, кто прямо сейчас угрожал человечеству.
«Либо убьешь ты, либо убьют тебя» — так говорил учитель Зевс.
Но эта ситуация была совершенно другой, поэтому я бы сказал иначе: «Либо убьёшь ты, либо убьют того, кто тебе дорог».
Я не стал больше тянуть и атаковал люминалов.
Моя глефа за один размашистый удар убила сразу с десяток особей, разрубила их без сомнений. Кровь аборигенов залила крышу ремонтного цеха и забрызгала живую броню Прометея.
В ту же секунду ударили пушки Малыша. Прогрохотали снаряды, снося ещё десяток люминалов.
Ну а потом присоединилась Саваж. Мечом Высокого Эхо она добила последних люминалов, что создавали круг из собственных тел и энергии.
Единый Лимб тут же исчез.
Его слепящий свет растворился в небе Эльдоры, а связь с Диском Эхо разорвалась. Однако накопленная волна Всепожирающего Эхо никуда не делась.
Чудовищная по силе концентрация!
Неотропу нужен был выход. Он должен был что-то сожрать.
Саваж оказалась права…
Эти последние секунды я потратил на то, чтобы кинуться в сторону Данте и Саваж. Цепкие руки Прометея ухватили их обоих, а потом… потом волна Всепожирающего Эхо обрушилась на крепость.
Эпизод 33
— Стас, не отпускай!..
Всё вокруг нас рушилось, грохотало, трещало, выло, взрывалось и вспыхивало цветастым Эхо, но я слышал лишь отчаянный, пропущенный через динамики крик:
— Только не отпускай! Стас! Не отпускай!
Башня ремонтного цеха с оглушающим треском кренилась набок.
В пыли и лучах Эхо мелькали обломки крыши, искры и окровавленные тела люминалов. Осколки и камни бились о броню моего титана, царапали его биосинтетические мышцы, рикошетили и снарядами отлетали в стороны.
Я хватался рукой Прометея за руку Афродиты, но волна Неотропа всё равно забирала её у меня.
Всё повторялось.
Я стоял на краю крыши и пытался удержать от падения сразу двух человек. Одной рукой цеплялся за Саваж, а другой — за Данте. Точнее, за Афродиту и за Малыша.
А затяжная волна никак не заканчивалась.
Она не была похожа на взрыв в обычном понимании. Это было чудовищное давление Эхо, уничтожение и избирательное пожирание окружения. Хоть у людей здесь и был адаптоген, но