— Нет, мистер Колон, вам нельзя выйти в туалет, — ледяным тоном сказал учитель, — привыкайте справляться за время перемены.
— Сэр, я могу решить эту задачу, сэр, — обратился я.
Класс притих. Только смешки двух латиносов с галёрки оставались слышны, и то до того, как Миллер резко шибанул линейкой по своему столу.
— Дерзайте, мистер Колон. Класс, похлопайте смельчаку, — явно с издевательскими нотками пригласили меня.
Ну а я что? Я вчера глубоко в эту тему не погружался, но мельком посмотрел, убедился, что кардинальных отличий с тем, что помню, нет и пошел дальше. Вышел и записал всё решение по шагам, обстоятельно и тщательно, как для тупых. Даже Крис бы, наверное понял бы.
— Неверно, мистер Колон, я вижу в вашем решении изъян, — объявил Миллер.
Удивление на лицах отличников из первого ряда от того, что я справился, сменилось еще большим от того, что нашлось к чему придраться.
— Сэр, не оспариваю, сэр, но не могли бы вы показать, где я не прав, — чтобы остаться вежливым и «сэркать» ушел весь мой самоконтроль взрослого человека. Миллер явно меня валил, в издевательской манере.
— Вот, — учитель ткнул указкой в восьмерку на доске, — как вы это получили?
— Разделил в уме сорок на пять, это же очевидно из прошлого действия.
— Вы обязаны записать весь алгоритм целиком на доске, не оставляя ничего в уме, мистер Колон. Упрощения недопустимы. Возвращайтесь на своё место, ваша оценка F.
Ну вот истинный эсэсовец. Соглашаюсь с мнением изначального Криса. Пендехо! Гран пута! Каброн! Постигаю испанский с потрясающей скоростью его усилиями.
А настолько ли тупым был Кристобаль Колон? Или глупый тут только я из-за того, что в спор вообще ввязался? Принять двойку и слиться? Ну нет, я, помню, как-то до хрипоты с математичкой спорил, доказывая, что именно моё решение правильное, а она у себя скобочку пропустила. Тут дело даже не в каком-то эгоизме, а в правде.
— Сэр, позвольте решить другую аналогичную задачу.
И я решил. И еще одну. Даже деление столбиком расписал, там, где трехзначные числа появились, чтобы не придрался, что ответ не полный. Их упоротым пендостанским столбиком, который на самом деле уголок.
— Хорошо, Колон, садитесь, ваш сегодняшний балл C, — с добродушной улыбкой палача из пыточных застенков гестапо сообщил Мюллер, то есть Миллер. Я человек довольно спокойный, даже флегматичный, но у меня глаз дернулся.
— Сэр, не могли бы вы пояснить свою методику оценивания? — попросил я.
— Она очень простая, математически идеальная. За первую задачу вы получили F, то есть 0, за вторую A — четыре балла. Вы уже показали высокие способности к вычислениям в уме. Каков по вашему средний балл?
Издевается, сука! То, как я скрипнул зубами, наверное, весь класс слышал. Пухленькая мексиканка из первого ряда, что тянула руку, вытаращилась на меня, как будто ожидая, что я сорвусь и прямо при всех съезжу преподу по морде. Порыв такой возник, но я его загасил в самом зародыше.
— Сэр, еще одно задание, пожалуйста. Мне совестно, что я пренебрегал вашим предметом и хочу исправить вину.
— Вы уже отняли у класса достаточно времени, Колон.
— Письменное задание. Более сложное, — повысил я ставки.
— Хорошо, решайте. Мистер Ли, уступите мистеру Колону место в первом ряду до конца урока.
Миллер быстро написал на доске систему из двух квадратных уравнений. Такое ведь сводится к уравнению четвертой степени? Я вообще хоть когда-нибудь умел их брать? Хорошо, хоть великую теорему Ферма здесь и сейчас доказать не попросил. Я читал, что доказательство найдено каким-то японцем то ли в девяностых, то ли в нулевых. Но там что-то настолько непонятное обывателю, что в голове совсем не отложилось.
Пару минут молча пялился на доску и внезапно понял. Миллер — садист! Оба уравнения в системе имели одинаковые части, которые можно заменить на константу и свести всё к простому квадратному уравнению. Задачка на упорство и наблюдательность. Оставалось строчить на листочке, описывая решение. Учитель его забрал и положил к себе в портфель. Гран пута!
Прогремел звонок. Оценка осталась необъявленной. Наступила редкая, наверное, ситуация, когда школьникам не надо бежать из класса в класс и есть возможность пообщаться.
— Мистер Колон, зайдите ко мне в подсобное помещение, — позвал преподаватель. В голову пришла цитата: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.»
В кабинет математики-физики имелась отдельная дверь, ведущая в хранилище реквизита для простых опытов. Всякие амперметры, вольтметры и эбонитовые палочки.
Ну вот, мой звездный час! Сейчас он признает, что не прав, что я его лучший ученик и те две F исправлены. Размечтался.
— Мистер Колон, не надо считать меня идиотом, — зло выговорил мужчина, — я уже отлично понял, что вы хорошо знаете математику. Возможно, не хуже мистера Ли.
— Да, сэр, это так, — подтвердил я, — и физику тоже, готов доказать, сэр.
— То есть вы признаете, что намеренно весь прошедший год изображали из себя недалекого дебила, чтобы поиздеваться надо мной? — гаркнул он, покраснев от злости. — Воровали тем самым время у меня и остальных учеников!
Все ненавидят Криса, встречайте новую серию. И, пожалуй, мозг математика нашел самое правдоподобное объяснение из возможных. То, что умный парень притворялся дурачком, более вероятно, чем переселение душ и иная мистика. Мне, пожалуй, даже выгодно, если Миллер поделится своей версией с коллегами. Пропадет куча вопросов.
— Простите, сэр это было не из-за вас… — мозг лихорадочно искал подходящее социально приемлемое решение. — Это из-за девушек. Они не любят слишком умных. Ботаников.
— Но любят крутых парней-второгодников, не так ли? Значит, вы остаетесь на второй год. Скажу сразу, мистер Колон, никакие навыки, которые вы продемонстрируете на моих уроках, ничто вам не поможет исправить оценку по моим предметам. Помогу вам наладить личную жизнь.
Бабосо гринго! Прав был про него оригинальный Крис! Не то, чтобы еще один год в школе так меня пугал. Но он воспринимается, как совершенно ненужная потеря времени. Времени до чего? Да хоть бы до сытой и богатой жизни, где у меня будет больше одной пары обуви и вторые штаны.
— Означает ли отказ в пересдаче, что я могу не посещать ваши занятия, сэр? — не сдержал я сарказма.
— Нет, мистер Колон, за систематические прогулы вас ожидает отчисление. Объяснить, чем оно грозит и вам, и