Уже со времени Комнинов византийская иконография показывает, какую пользу получила она от контакта с «демотическим» искусством Востока. Она дышит более упорядоченным дыханием. Однако, когда Царьград освободился от латинян, государство было таким бедным, что не могло больше содержать официальных школ, которые основали македонские императоры и содержали Комнины. Искусство переходит в руки монахов, которым очень близка манера монастырей Востока. Так создается новое искусство: упомянутое мной выше Палеологовское Возрождение.
Этот последний свет, посланный миру Византией, – пучок, исходящий из двух источников. Один из них, источник Константинополя, дает благородство и изящество, сохраненный еще с древних времен язычества. Другой, источник монастырей Каппадокии, дает содрогание и свежесть осязаемой жизни. Возможно, я сказал бы еще, что были счастливые совпадения, давшие такое единение очень рано – во время, когда обе традиции были еще живы. Иначе, если бы они продолжили свой путь порознь, вполне вероятно, что она из них дошла бы до пустых форм или риторического несогласованного поведения, как та, симптомы который, увы, появляются время от времени в современной Греции, а другая закончилась бы в одиночестве и пренебрежении примитивными произведениями народного ремесла.
Это не единственное, что дали монахи святого Василия. Мой путеводитель прослеживает их отблески вплоть до Гроттаферраты, до «византийской манеры» Венеции, до Джотто, до России и до других уголков мира. Нет смысла повторять это. Однако окраины Востока и перекресток Константинополя говорят мне также снова и снова, что для идей, для искусств, как и для людей, изоляция может привести только к увяданию и умиранию. Каппадокийские монахи были известными троглодитами: таковы были потребности на тех окраинах, где они укоренились. Однако, чем больше их изучают, тем больше восхищаются тем, что они так и не стали духовными троглодитами. Большой их недостаток заключается в том, что они были очень мало образованы, как показывает их страшная безграмотность. На это указывает и история литературы того времени, содержащая презрительное молчание о Каппадокии. Тем не менее, можно сказать, что у них, как и у представителей Критского Возрождения, было то преимущество, что они не были испорчены ученостью. Последняя получила сполна вознаграждение в Константинополе, где дала обильнейшие плоды. Разве можно забыть об этом?
Константинополь, 21 августа 1950 года.
«Христос, помоги» читаем мы в монограмме Креста, проходя через врата Святой Софии и слушая, как голуби хлопают крыльями под огромными сводами. «Господи, помоги рабу твоему… Господи, помоги…», говорили монолитные монастыри среди безлюдных лесистых долин. Дальше, у крепостных стен в монастыре Хоры мозаичный кипарис до сих пор играет с дыханием ветра. В квартале Никиты Хониата, в церкви святого Феодора цари израильские все еще дышат вокруг Богородицы с Младенцем. Думаешь, о соединении двух великих традиций в совершенстве одной единой, единственного нового творения: это волнительное явление, на которое указывает стройный кипарис. Думаешь, что только теперь, возможно, потому, что ты прибыл с Востока, начинаешь понимать Византию. Затем ты смотришь и на свое искусство: если бы у нас был и относительно литературы монастырь Хоры… Но относительно литературы, когда погибла Империя, остались две традиции – чужие и враждебные, как было всегда, чтобы ты тоже унаследовал их. Тебя охватывает горечь: ты чувствуешь, что до сих пор ступаешь где-то между Корами и монастырем Метохита. Путь далек. Господи, помоги!…
Исходные данные
Йоргос Сеферис, Три дня в скальных монастырях Каппадокии
Перевод с новогреческого и комментарии О.П. Цыбенко
Издательство «Агафангелос», 2024
Настоящий перевод выполнен по изданию Γιώργος Σεφέρης, «Δοκιμές». Τόμος Β΄ (1948–1971). Έκδοση 7η. Αθήνα: «Ίκαρος», 1999.
Примечания
1
Первая публикация отдельным изданием (издание Французского Института в Афинах, 78, Афины, 1953) вышла вместе с 34 моими фотографиями, 16 сделанными моим обязательным коллегой (внутри, со вспышкой) и 7 страницами объяснений к фотографиям. Чтобы указать здесь разницу между двумя изданиями, я добавил здесь в названии слово «πετροκομμένα» (высеченные в скале), которое желал бы сохранить». (Прим. Й. Сефериса).
2
Джалал ад-Дин Руми Мавлана (1207–1273) – знаменитый персидский поэт, писавший также на турецком, арабском и греческом языках.
3
«Тысяча и одна ночь», ночь 46–47.
4
Дигенис Акрит (досл. Двоеродный) – герой византийского героического эпоса.
5
Аргей (тур. Эрджиес-Даг) – большой вулкан в Каппадокии, самая высока гора Малой Азии (3.916 м) в 25 км к югу от Кесарии (Кайсери). Последнее извержение вулкана относится к 253 г. н.э.
6
Имеется в виду обмен населением между Грецией и Турцией после «малоазийской катастрофы» (греко-турецкой войны 1919–1922 годов).
7
Единственным путеводителем, которым я пользовался в этом путешествии во всех смыслах, была книга Guillaume de Jerphanion, de la Compagnie de Jésus, Les Eglises Rupestres de Cappadoce. Paris, том II, часть 1: 1925, часть 2: 1932; том II, часть 1 – 1936, часть 2 – 1942: все три книги – богатые альбомы с фотографиями, рисунками и картами. Это замечательный памятник знания, критического осмысления и христианской веры; можно без преувеличения сказать, что он, действительно, спас памятники Каппадокии. Это издание стало для меня критическим и историческим стартом издаваемых мной наблюдений, к которому и следует обращаться для проверки. Я упоминаю его как «мой путеводитель», не делая специальных ссылок, и только в особых случаях указываю в скобках номер часовни, отмеченной на его карте.
Мне было легче использовать в меру возможного старинные топонимы и названия церквей в греческом переводе.
8
«Эротокрит», 1228.
9
Корамы – древнегреческое название нынешнего турецкого селения Гёреме (Göreme) (с1928 года
10
Иоаннис Метаксас (1871–1941) – греческий генерал и диктатор в 1936–1941 годах (официально премьер-министр).
11
Матиана – название Корамы