20 октября 1922 г. из Отдела по делам музеев Главнауки приходит положительный ответ и в октябре – ноябре 1922 г. в МИКВ передается и это собрание – 139 египетских предметов из бывшей Щукинской Галереи[376] (третье по величине поступление древнеегипетских памятников в МИКВ). С. И. Щукин несколько раз бывал в Египте, но каких-то сведений о приобретении им памятников не сохранилось. Он мог покупать вещи не только в Египте, но и у антикваров, например, в Париже. Это были деревянные статуэтки слуг эпохи конца Древнего царства – I Переходного периода[377], бронзовые статуэтки богов, фаянсовые и деревянные ушебти, амулеты (см. илл. 11 и 13), позолоченная маска Птолемеевской эпохи[378], модель саркофага с соколом-Ахомом на крышке[379] (см. илл. 12), полихромная деревянная статуэтка Птах-Сокар-Осириса[380], комплект четырех каноп[381] и др. Часть предметов из собрания С. И. Щукина удается отождествить[382]. Судя по ним, в большинстве своем это не были подделки или имитации, но часто работы не очень высокого качества.
10 августа 1922 г. В. М. Викентьев был командирован за границу «для научных исследований, закупки иностранной литературы и упрочения связей с иностранными научными учреждениями» (мандат № 5591), но из-за бюрократических проволочек он выехал только 4 ноября[383].
Он намеревался вернуться и поэтому не оставил попыток получить и голенищевскую коллекцию, всюду твердя о плохом хранении памятников в МИИ. 25 октября, за 3 дня до предполагаемого отъезда 28 октября, он пишет Заведующему Главнаукой в Акцентр Наркомпроса, подчеркивая безотлагательность срочных мер, следующее:
«В виду того, что Музей Изящных Искусств в течение 4 лет не отапливался и была совершенно повреждена система снеготаялок, находящаяся на крыше, здание окончательно просырело и каждую весну регулярно затапливается водой. Эти весенние воды и постоянно сырой воздух в помещении сказались чрезвычайно гибельно на знаменитой Голенищевской коллекции египетских древностей. Мумии покрываются плесенью, саркофаги просырели, ткани и папирусы, между которыми некоторые пользуются мировой известностью, истлевают, совершенно исключительное по своей художественной и научной ценности собрание египто-эллинистических портретов доведено до ужасающего состояния разрушения. Такова же судьба и других предметов.
Все вышесказанное обусловливает категорическую необходимость безотлагательного перенесения собрания в другое, более оборудованное и отапливаемое помещение. Таковым является Музей-Институт Классического Востока, который в течение тех же самых 4 лет, когда предметы Голенищевской коллекции, были совершенно недоступны для обозрения, сохранял аналогичное собрание египетских древностей в целости и невредимости и все время предоставлял их для обозрения публики»[384].
Вероятно, это заявление аналогично упоминаемому в ответном письме в Наркомпрос из Управления 1-го Московского Государственного Университета от 28 ноября 1922 г.[385] Подробный ответ на эти лживые заявления о ситуации в музее дал Ученый совет музея:
РСФСР
Музей Изящных Искусств
При
Московском Государствен.
Университете
24 ноября 1922 г.
В ГЛАВНАУКУ АКАДЕМИЧЕСКОГО ЦЕНТРА
Ознакомившись с направленным в Главнауку заявлении Заведующего Музеем-Институтом Классического Востока гражданина Викентьева, ходатайствующего о передаче во вверенный ему Музей из Музея Изящных Искусств Голенищевской коллекции египетских древностей, Ученый Совет Музея Изящных Искусств прежде всего решительно протестует против утверждения гр. Викентьева относительно разрушения памятников означенной коллекции. Для исследования этих памятников весной сего года со стороны Главмузея была командирована специальная комиссия, которая нашла их состояние вполне удовлетворительным тогда как согласно заключению той же комиссии, памятники Музея-Института Классического Востока оказались сильно пострадавшими. В полной сохранности Голенищевской коллекции имел случай убедиться и состоявшийся в августе съезд египтологов[386]. На этом съезде гр. Викентьевым было сделано аналогично поданному в Главнауку заявление, но съезд не только с ним не согласился, но и возбудил вопрос о перенесении в Музей Изящных Искусств хранящихся в Историческом Музее памятников Музея Классического Востока, вследствие отсутствия подходящего в Историческом Музее для них помещения, и постановление о таком перенесении не было сделано, главным образом, в виду мнения представителей Музея Изящных Искусств о нежелательности расширения коллекций этого Музея до окончания в нем ремонта, на который в то время были уже обещаны Правительством необходимые средства. Здание Музея Изящных Искусств в течение 5-ти лет неотапливаемое, действительно претерпело сильные повреждения. Но, во-первых, та часть Музея, в которой помещается Голенищевское собрание, и которую удалось уже застеклить, находится в настолько безопасном состоянии, что в настоящее время открыто для публики; во-вторых, памятники, особенно подверженные действию сырости вынесены в отапливаемый жилой корпус Музея: таковы между прочим фаюмские портреты, которые и раньше в продолжении всего периода, когда Музей лишен был отопления, по зимам хранились в вышеозначенном корпусе Музея, и которые поэтому, вопреки утверждению гр. Викентьева об «ужасающем» их состоянии нисколько не пострадали и не могли пострадать от прекращения отопления в главном здании Музея*; в-третьих, суммы, необходимые для ремонта этого здания, хотя до сих пор и не выданы, но, согласно отношению Главмузея от 20/XI, будут выданы, и ремонт Музея будет произведен.
В виду изложенного Ученый Совет Музея Изящных Искусств полагает, что несоответствующее действительности заявление гр. Викентьева и его притязания на получение в свое распоряжение Голенищевской коллекции должны быть оставлены без последствий, и обращается к отделу Главнауки с просьбой оказать свое содействие не к лишению Музея необходимой в его учебно-воспитательном собрании памятников, органически с ним связанной египетской коллекции, а к скорейшему ремонту здания Музея.
* – портреты эти находятся под постоянным наблюдением организованной при Главмузее специальной художественно-реставрационной Комиссии.
Директор Музея /подпись/
Ученый Секретарь /Подпись/[387]
Здесь необходимо подчеркнуть, что малочисленный коллектив музея, прежде всего Б. А. Тураев, а потом Т. Н. Бороздина-Козьмина, действительно, очень беспокоились за сохранность ценной коллекции и предпринимали меры по переносу памятников в отапливаемые помещения (см. об этом Раздел 3.2 данной книги).
К тексту, составленному Ученым Советом музея было приложено Заключение архитектора, уточняющее ситуацию с таялками на крыше музея:
«Архитектор
I Московского Государств.
Университета
Ноября 25 дня 1922 г.
№ 432
Копия 13117
В Правление Московского Государственного Университета.
По предписанию Правления I-го Московского Государственного Университета, сообщенному мне отношением от 23 с. Ноября за № 5203, мною произведен осмотр сего 24 ноября помещений Музея Изящных Искусств, в коих размещены предметы египетского искусства Голенищевской коллекции. При осмотре выяснилось, что зал, в котором находятся указанные коллекции, помещается