Более честная характеристика МИКВ была дана В. И. Авдиевым в «Плане работы» на 1924 г.: «Музей-Институт Классического Востока соединяет в себе хранилище памятников древневосточных культур, научный исследовательский институт по вопросам ориенталистики и постоянно функционирующую при нем библиотеку. Таким образом работы в МИКВ текут по трем руслам: по музейно-экспонатному, по научно-изыскательному и по библиотечному руслу»[413]. Понятно, что в условиях одной штатной единицы и командированного за границу Викентьева эти русла обмелели.
Глава 3. История древнеегипетских коллекций ГМИИ имени А.С. Пушкина в 1910–1930-х гг
3.1. Т.Н. Бороздина-Козьмина – хранительница древнеегипетского собрания[414]
Тамара Николаевна Бороздина (в замужестве Бороздина-Козьмина, 1886[415]–1959)[416] – любимая ученица Бориса Александровича Тураева (1868–1920)[417], основателя русской науки о Древнем Востоке. Ее научная жизнь была неразрывно связана с Музеем изящных искусств имени Императора Александра III при Московском Университете (ныне ГМИИ им. А. С. Пушкина), где она работала почти два десятилетия с его открытия в 1912 г.[418], причем являлась практически единственной помощницей профессора Б. А. Тураева, создателя и хранителя Отдела Классического Востока музея. Т. Н. Бороздина принимала участие во всех важных начинаниях своего Учителя до его кончины в 1920 г. Она составляла научный инвентарь знаменитой коллекции восточных древностей первого русского египтолога В. С. Голенищева, купленной государством в 1909 г. для еще строящегося Музея изящных искусств[419]. Бороздина готовила к печати описания древнеегипетских памятников, успешно занималась лекционно-просветительской деятельностью. Она многое сделала для сохранения древневосточной коллекции в стенах музея в весьма непростые годы, последовавшие за Октябрьской революцией. Особенно непростыми эти годы были для дворянского сословия, к которому она принадлежала по рождению. Бороздина была потомственной дворянкой – в 1858 г. ее деду Илье Ильичу Бороздину была дана грамота о внесении его имени и рода Бороздиных в VI часть дворянской родословной книги Владимирской губернии[420].
Рис. 6. Т. Н. Бороздина в Егмпетском зале ГМИИ
В последнее время удалось обнаружить целый ряд новых архивных документов, связанных с историей профессиональной подготовки Т. Н. Бороздиной, ее становления как египтолога и ее совместной с Б. А. Тураевым деятельностью в Музее изящных искусств. Это документы из архива Московских Высших женских курсов[421]; дело историко-филологической испытательной комиссии о Бороздиной Тамаре 1916 г. в архиве Императорского Московского Университета[422]; личное дело Т. Н. Бороздиной-Козьминой в архиве Института Археологии и Искусствознания за 1921–1926 гг.[423]; а также письма Т. Н. Бороздиной-Козьминой к Б. А. Тураеву за 1912–1919 гг.[424] Недавно новые материалы о Т. Н. Бороздиной стали известны и благодаря публикации архива ее старшего брата, историка И. Н. Бороздина[425], и воспоминаний его вдовы П. А. Бороздиной[426].
Представляется, что новые архивные материалы важны для истории как отечественной египтологии, так и одного из крупнейших музеев нашей страны.
Знакомство Тамары Николаевны с Тураевым произошло, вероятнее всего, благодаря ее брату, Илье Николаевичу Бороздину (1883–1959), закончившему в 1907 г. Историко-филологический факультет Императорского Московского Университета. И. Н. Бороздин был, в отличие от сестры, весьма плодовитым автором: его перу принадлежит более 400 публикаций, первая из которых появилась в 1903 г., когда он был еще студентом. Этим же годом датируется начало переписки И. Н. Бороздина с профессором Санкт-Петербургского Императорского Университета Б. А. Тураевым. Возможно, первая статья и стала поводом для нее: студент консультировался у уже известного ученого (это не единственный подобный случай – профессору писали многие студенты, напр., будущий академик М. А. Коростовцев, тогда еще гимназист). И. Н. Бороздин очень много сделает для популяризации науки о древностях, а эта задача представлялась крайне актуальной такому, казалось бы, сугубо академическому профессору как Б. А. Тураев (напр., вместе они редактировали сборник переводов наиболее характерных источников, предназначенный прежде всего для широкой публики («Древний Восток». М., 1915)).
Есть и другая, менее вероятная версия истории знакомства Б. А. Тураева с семьей Бороздиных, основанная на воспоминаниях вдовы И.Н., П. А. Бороздиной[427]. В доме у мамы Ильи и Тамары, Юлии Владимировны Бороздиной (1866–1916), преподавательницы научных классов в Императорском Театральном училище, бывали многие ученые и деятели культуры (актеры М. Н. Ермолова, А. П. Ленский, А. И. Южин-Сумбатов, историки Н. И. Стороженко, Д. Н. Егоров, поэты Ю. Балтрушайтис, М. Волошин), и в том числе и Б.А. Тураев. Не исключено, что Тураев был знаком с некоторыми из этих людей и пару раз мог оказаться в их компании, но скорее случайно, богемная среда не была для него привычной.
Так или иначе, переписка свидетельствует, что Борис Александрович был очень дружен с семьей Бороздиных. В письмах Тамара Николаевна откровенно сообщала о болезнях матери и своем нервном душевном состоянии, обусловленном ими[428]. Тураев отправлял своих знакомых, приезжающих в Москву, к Бороздиным[429], а Т. Н. Бороздина ездила к Тураевым в гости в Петроград на Рождество 1916 г.[430] В голодные послереволюционные годы она покупала для своего Учителя продукты и даже приглашала переехать к ним в Москву, где ситуация была лучше, чем в Петрограде[431]. Не совсем ясно, когда именно установились такие теплые отношения, но, возможно, еще до 1912 г., когда Тураев стал регулярно приезжать в Москву во вновь открывшийся Музей изящных искусств имени Императора Александра III. Так, уже в первой сохранившейся открытке от августа 1912 г. Бороздина очень доверительно пишет о болезни матери: «Со 2 августа мы в Москве. Конец лета для нас был очень печален – с 19 июля мама больна, у нее колит (острое кишечное заболевание). К отъезду она стала немного поправляться – и вот опять вчера плохо себя почувствовала. Доктор уложил в кровать. Ужасно волнуюсь»[432].
О занятиях Т. Н. Бороздиной египтологией до начала ее работы в Музее изящных искусств сведений нет. Известно, что она получила