В отчете Восточного отдела Музея изящных искусств за 1920 г., составленного уже после смерти Б. А. Тураева, также упоминаются подготовленные им к печати работы, посвященные «научному описанию подлинников египетского собрания, как то „Саркофаги“, „Ушебти и ящики для хранения их“, „Меры весов“, „Канопы“ и некоторые папирусы»[625]. К сожалению, о судьбе этих рукописей ничего не известно[626].
Очень многое из задуманного Б. А. Тураевым и Т. Н. Бороздиной-Козьминой, сотрудниками Отдела Древнего Востока, не удалось реализовать в тяжелые постреволюционные годы, но они сделали главное: сохранили бесценную древнеегипетскую коллекцию музея, продолжили ее научное изучение и обеспечили, несмотря ни на что, ее доступность публике.
3.3. Празднование 100-летия египтологии в 1922 г.[627]
2022 год был особенным для одной из наиболее интересных наук о Древнем Востоке, для египтологии. 200 лет прошло с дешифровки гениальным французским ученым Ж.-Ф. Шампольоном древнеегипетских иероглифов. Древний Египет, тайны которого зачаровывали еще античных мыслителей, впервые открыл свои красивые тексты миру.
Хотя в России открытие Шампольона стало известно быстро, рождение отечественной египтологии заметно задержалось по сравнению с Западной Европой в силу разных причин, в числе которых не только почти полное неучастие страны в колониальной политике по отношению к Востоку, но и, в частности, отсутствие заинтересованности монарших особ[628]. Школа истории Древнего Востока складывается в Санкт-Петербургском университете в начале ХХ в., и основателем ее стал академик Борис Александрович Тураев (1868–1920)[629], неоднократно писавший об актуальности восточных штудий именно для России в силу ее географического положения. Первая мировая война, Великая октябрьская революция и Гражданская война нанесли страшные удары по русской интеллектуальной элите; уже в 1920 г. умирает совсем не старый Тураев, тяжело переживавший происходящее в стране и уход из жизни многих своих талантливых учеников. Но благодаря его преподавательской самоотверженности оставшихся учеников оказалось достаточно, чтобы его школа выстояла и в определенном смысле продолжала жить и сейчас.
Поэтому, глядя из нашего «далёка», удивительно, что 17–20 августа 1922 г. в Москве состоялся Первый (и последний пока в нашей истории) всероссийский съезд египтологов, приуроченный к столетнему юбилею дешифровки иероглифики Ж.-Ф. Шампольоном. «Над всей работой съезда незримо витал дух отца русской египтологии, покойного академика Б. А. Тураева. С первого момента открытия съезда это имя с теплым чувством прозвучало во вступительной речи проф. И. Н. Бороздина, в приветственных словах директора Музея изящных искусств В. Г. Гиацинтова, отметившего с удовлетворением, что первое заседание I-го съезда русских египтологов происходит в стенах музея, в котором протекала главная работа покойного Б. А. Тураева во время его частых наездов в Москву»[630]. Трудно переоценить огромный вклад Тураева в подготовку специалистов по сложной специальности и значение его «Истории древнего Востока», первой на русском языке обобщающей работы по этой теме, переизданной В. В. Струве в столь страшные для страны 30-е годы[631].
Примечательно, что инициатива собрать съезд исходила не от египтолога. Илья Николаевич Бороздин (1883–1959), окончивший в 1907 г. Историко-филологический факультет Императорского Московского университета был, в отличие от его сестры, египтолога Т. Н. Бороздиной-Козьминой[632], весьма активным членом научного сообщества и плодовитым автором[633]. С 1903 г., еще будучи студентом, Бороздин начинает переписку с уже известным ученым-египтологом, профессором Санкт-Петербургского Императорского университета Б. А. Тураевым. Впоследствии И. Н. Бороздин активно сотрудничал с Б. А. Тураевым в сфере популяризации науки о древностях[634]. В 1922 г. он стал членом Президиума и заведующим историко-этнологическим отделом Всероссийской научной ассоциации востоковедения (В.Н.А.В., как тогда любили сокращать). Именно как заведующий этим отделом он был избран председателем «особой организационной комиссии съезда», в которую вошли проф. В. К. Трутовский, проф. И. Г. Франк-Каменецкий, хранитель Восточного отдела Музея изящных искусств Т. Н. Козьмина-Бороздина и секретарь, научный сотрудник В.Н.А.В. Н. Н. Хлебникова[635]. В таком составе комиссия провела несколько заседаний, а летом, после командировки Бороздина в Петербург, в ее состав ввели хранителя Отдела классического Востока Государственного Эрмитажа В. В. Струве, который держал связь с петербургскими коллегами. Примечательно, что в работе съезда приняли участие не только специалисты из столичных городов, но также «представители египтологических кафедр провинциальных университетских городов (Саратов, Пермь)»[636], а также «ученые смежных научных дисциплин (древней истории, археологии, истории искусств, семитической филологии и лингвистики)»[637]. Причем, Бороздин отметил внимание широких кругов к работе съезда, выразившееся в значительном количестве публики.
К сожалению, наши главные источники, Предварительный отчет о съезде И. Н. Бороздина и одновременная статья И. Г. Франк-Каменецкого[638] не освещают вопрос о выборе дат съезда – ведь он был проведен почти на месяц раньше празднуемого события (днем рождения египтологии принято считать 14 сентября, когда Ж.-Ф. Шампольон сделал свое открытие, или 27 сентября 1822, когда он его «опубликовал»[639]).
Итак, съезд был созван Всероссийской научной ассоциацией востоковедения и Центральным институтом востоковедения[640]. Он продолжался целых 4 дня и был открыт 17 августа в помещении Египетского отдела Музея изящных искусств профессором И. Н. Бороздиным, указавшим на то, что египтология должна занимать видное место в деятельности ассоциации. Приветственные речи произнесли ректор Центрального института востоковедения А. Т. Гисматулин, директор музея В. Г. Гиацинтов, от Московского Археологического общества выступил Н. С. Щербатов, от Музея-Института Классического Востока В. М. Викентьев, а также представители Саратовского, Пермского, Казанского университетов и Тульского губархива.
После приветствий съезд утвердил президиум в составе 2 председателей (В. В. Струве и И. Г. Франк-Каменецкий) и трех секретарей (Н. Д. Флиттнер, Т. Н. Козьмина-Бороздина, А. В. Шмидт), а Н. Н. Хлебникову в качестве «постоянного секретаря»[641].
Рис. 7. Участники Первого всероссийского съезда египтологов. Слева направо в первом ряду: Н.Н. Хлебникова (?), И.Г. Франк-Каменецкий, Н.Д. Флиттнер, И.Н. Бороздин, В.В. Струве, Т.Н. Бороздина-Козьмина, Ф.В. Баллод. Слева направо во втором ряду: В.А. Гурко, А.А. Захаров, В.А. Городцов, А.В. Живаго, А.В. Шмидт
В течение первого дня съезда были заслушаны научные доклады В. В. Струве, Т. Н. Козьминой-Бороздиной и И. Г. Франк-Каменецкого. Столь малое количество докладов вероятно объясняется значительным объемом каждого из них. Профессор В. В. Струве проанализировал «папирус-словарник[642] Голенищевского собрания», дав его частичный перевод и определив место написания – Мемфис, а время – правление Рамсеса III. Т. Н. Козьмина-Бороздина рассказала о научной деятельности египетского подотдела Музея изящных искусств при Государственном Московском университете. И. Г. Франк-Каменецкий в докладе «Религиозный синкретизм в Египте в фиванский период»