177
ОР ГМИИ. Ф. 4. Оп. I. Ед. хр. 75. Л. 5, 9.
178
См. о ней Раздел 3.1 данной книги.
179
ОР ГМИИ. Ф. 5. Оп. IV. Ед. хр. 142. Л. 7, 71, 73, 99. См. также письмо Авдиева к Викентьеву от 21.06.1926 г. (Приложение. Документ 18). Как потомственная дворянка, Т. Н. Бороздина могла быть обвинена во вредительстве и репрессирована – хорошо, хоть этого не произошло.
180
ОР ГМИИ. Ф. 4. Оп. I. Ед. хр. 75. Л. 7.
181
См. Главу 2 данной книги, с. 111–113.
182
Будучи женат на М. И. Сизовой, он жил в квартире ее родителей. В музее тогда, действительно, было несколько жилых квартир для сотрудников.
183
ОР ГМИИ. Ф. 36. Оп. 6. Ед. хр. 6 = ГА РФ. Ф. А2307. Оп. 3. Д. 182. Л. 82.
184
См. Приложение. Документы 16–20, 25–28.
185
Открытка была подарена В. И. Авдиевым С. С. Соловьевой и хранилась в ее частном архиве; я признательна ей за разрешение ознакомиться с ней. К сожалению, неизвестно, где находится эта открытка в настоящее время.
186
Конечно, его раздражение можно понять: «Упорное молчание Москвы за все время, пока я боролся, сначала в Западной Европе, потом здесь, в Египте, за жизнь и за работу, было таково, что у меня не могло составиться иного убеждения, кроме того, что моя работа никому не нужна, кроме меня самого. С созданным мною Музеем-Институтом распорядились, не только не спросив моего мнения, но даже не известив меня о том, что он перестал существовать. Только по слухам я знаю, что я назначен Заведующим объединенным Восточным Отделом реформированного Музея Изящных Искусств. Каковы задания этого Отдела? В какой мере он автономен и каковы его кредиты? Наконец, поскольку (имелось в виду НАСКОЛЬКО?) я смог бы возсоздать в нем задания моего несуществующего больше Музея-Института Классического Востока?» (ОР ГМИИ. Ф. 14. Оп. III. Ед. хр. 32. Л. 1).
187
ОР ГМИИ. Ф. 36. Оп. I. Ед. хр. 6. Л. 1; ГА РФ. Ф. А2307. Оп. 3. Д. 182. Л. 64.
188
ОР ГМИИ. Ф. 36. Оп. I. Ед. хр. 6. Л. 5.
189
ОР ГМИИ. Ф. 36. Оп. 1. Ед. хр. 6. Л. 3. Запрос Н. И. Романова и дополнение к нему: Л. 2, 4.
190
Там же. Ед. хр. 36. Л. 10.
191
Викентьеву понадобилось больше года, чтобы окончательно решиться эмигрировать!
192
ОР ГМИИ. Ф. 36. Оп. I. Ед. хр. 6. Л. 13.
193
Там же. Л. 14.
194
Владимир Семенович Голенищев и его коллекция… 2022: 62–63; о кафедре египтологии в Каирском университете в этот период см.: History of World Egyptology 2020: 51–53.
195
Владимир Семенович Голенищев и его коллекция… 2022: 58–60.
196
Официальный повод – участие в XIV Международной выставке искусств в Венеции в июне 1924 г. (Обер, Гфеллер 1999: 53. Прим. 2).
197
Бонгард-Левин 1997: 253; Обер, Гфеллер 1999: 62.
198
Бонгард-Левин 1997: 252; ср. Бонгард-Левин 1997: 256. Прим. 6.
199
Зелинский Фаддей (Тадеуш) Францевич, филолог-классик, до 1921 г. проф. Петербургского университета, а с 1921-го – Варшавского. Зелинского Вяч. Иванов считал высшим авторитетом в области древнегреческого языка.
200
Франк 1963: 364.
201
Обер, Гфеллер 1999: 56, 68 («Отец хотел избежать воспроизведения в условиях замкнутого пространства все тех же литературных кружков с их полемикой, какие сложились в Берлине, а потом в Праге и в Париже»).
202
Разобрать подпись (английская фамилия, что-то типа «G. Whatsmore») не удалось ни мне, ни Л. В. Ивановой, разбиравшей переписку отца и составившей опись.
203
Разрешение на его публикацию мне любезно подарил Димитрий Вячеславович Иванов. Это был удивительно светлый человек, беседами с которым в доме на Авентине на протяжении почти двух недель в сентябре 2002 г. так щедро одарила меня судьба (увы, время приходилось делить между памятниками Вечного города, архивом Вяч. Иванова и свадьбой итальянской подруги. С каким теплом и добротой он одобрил привезенные ей из России свадебные подарки!) Вероятно, музы поцеловали его смоченные при рождении шампанским губы – отец видел в этом дионисийский ритуал. По истории его жизни можно писать романы и снимать захватывающие фильмы. Димитрий Вячеславович прожил необычайно насыщенную событиями и встречами со многими знаменитостями ХХ в. долгую жизнь, при этом до конца сохраняя полную ясность ума и память. Блестяще образованный, он свободно говорил на основных европейских языках, но при этом в его русском (а Россию он покинул 12-летним мальчиком) не было ни тени чужеземного влияния, ни малейшего акцента. Это был тот самый «великий и могучий русский язык», который редко можно услышать на нашей натерпевшейся горя родине. Перу Дим. Вяч. Иванова (Жана Нёвселя) принадлежат не только многочисленные журналистские репортажи (он побывал во многих «горячих точках», был первым московским корреспондентом «France-Soire»), но и несколько книг о Ватикане и его великих обитателях (Neuvecell 1968). Думаю, не много найдется журналистов, удостоенных ордена Почетного легиона. Прекрасно, что на русском языке в издательстве Ивана Лимбаха вышла книга швейцарских журналистов Р. Обера и У. Гфеллера «Беседы с Димитрием Вячеславовичем Ивановым». В тексте неоднократно встречаются ремарки в скобках «смеется», «смех», «улыбается», «взрыв хохота» – ими маркирована мягкая, я бы даже сказала нежная и светлая ирония, пронизывающая отношение Иванова к несовершенству мира. Уверена, для всех, имевших счастье беседовать с Димитрием Вячеславовичем, возникает полное ощущение продолжения диалога с этим великим европейцем, сохранившем Россию в своем сердце. Мне это счастье