— Кто вы по званию? — отпуская изящную женскую руку, роняю машинально.
— Полковник королевской службы государственной безопасности, — рапортует она с мягкой улыбкой.
Коллега, значит.
— Полковник выхаживает полковника, — усмехаюсь я криво. — Так не бывает, и я не согласен…
— Ваши родственники приставили к вам еще двух санитаров. Все необходимые гигиенические манипуляции будут проводить они. А моя задача — координировать лечение и охрану. Следить за надлежащим исполнением предписаний врачей.
— И стучать королеве Мунисе? — вздыхаю я, приподнимаясь на одном локте.
— Лежите, вам нельзя вставать, — тут же склоняется ко мне Аллочка. — Докладывать королеве, наблюдать за лечением, кормить, развлекать вас, — перечисляет весь перечень обязанностей.
— И как же? — смотрю на нее с укором. Хорошая, красивая женщина. И такая работа неблагодарная.
— Танцевать или показывать акробатические номера я, с вашего позволения, не буду, — смеется Алла. — А вот поддержать разговор — всегда пожалуйста. Мне кажется, вы прекрасный собеседник.
От мягкого голоса с легкой хрипотцой теплеет на душе.
— Ладно, я согласен, — смиренно укладываюсь на подушку.
— Что-то быстро вы сдались! — подначивает меня Алла. Шутливо грозит пальчиком. Проверяет, сколько лекарства осталось в капельнице. Легким движением поправляет иголку под пластырем.
— Да я что? Один против гвардии родственников не справлюсь. Сейчас Борис прилетит первым же рейсом…
— Мы в Москве, — мягко поясняет Алла.
— Нормально, — хмыкаю в ответ. — Ресурс, конечно, задействован неслабый. И все ради какого-то старого пердуна…
— Ну, не скажите, — улыбается Алла. — Тут врачи лучше. Да и приказы шейхи не обсуждаются…
— И скоро она к нам? — интересуюсь мимоходом. А внутри потроха трепыхаются от страха и неизвестности. Вдруг Нина приедет, а я тут с сиделками, утками развлекаюсь. Слюнки изо рта пускаю. Нет, я ее хочу встретить на своих двоих. Не хочу от нее жалости!
— Официальный визит готовится, — тихо и спокойно рассказывает мне Алла. — Шейх Али отдал соответствующие распоряжения. Но бюрократическая волокита имеет свои сроки и каноны. Пока все процедуры не будут исполнены, никто с места не сдвинется.
— Вот и хорошо, — киваю я. — Успею встать на ноги.
— А мы вам в этом поможем, — укрывает меня одеялом Алла. — Не подведите нашу команду.
— Сам нэ хочу! — бросаю с кавказским акцентом. И чувствую себя среди своих. Хорошо, что ко мне Аллу приставили…
— Алла, а как ваше настоящее имя? — спрашиваю запоздало.
— Алия, — снова улыбается она.
— А отчество?
— Абдуловна, — добавляет со вздохом. — Только у нас не принято. Называйте по имени, пожалуйста.
— Но вы-то зовете меня Николаем Ивановичем, — парирую я. — А значит, и я вас буду звать по имени-отчеству. Алия Абдуловна, — словно пробую на языке. — Абдул — распространенное имя, я гляжу.
— Нет, Абдул у нас один и тот же, — мотает головой Алия и смотрит многозначительно. — Мой отец. Абдул Аль Сансар, официальный тесть шейха Рашида. Много лет мы с мамой жили в Нарве. А когда она умерла, отец пригласил меня к себе. После военного училища я легко поступила на Королевскую службу. Участвовала в ряде важных операций. Лично знакома с шейхом Рашидом. Он награждал меня во дворце. И естественно, знал, чья я дочь.
— И вы вот так легко отдали свою биографию и родителей? — восклицаю я изумленно.
— Нет. Мои родители остались со мной. Воспоминания никуда не денешь. Принадлежность к роду тем более. Я всего лишь отдала несколько старых фотографий. И очень рада, что благодаря нам с отцом двое влюбленных смогли соединиться. Другой возможности у них не было.
— Да ну? — усмехаюсь криво.
— В противном бы случае шейху пришлось бы жениться на Ардазанской принцессе Танзилле. А у нее характер ужасный. Она бы точно сжила со света наложницу мужа.
Глава 71
Говорят, для полного восстановления после инфаркта нужны теплая семейная атмосфера и разговоры по душам. У меня того и другого в избытке.
При первой возможности провожу время с внуком. Иришка укладывает его мне на руки. И мой мелкий сопливый тезка сопит, чмокает губами и улыбается радостно. И вот за эту улыбку я готов всю свою жизнь положить.
Когда Борька был маленьким, я его почти не видел. Приходил домой со службы ближе к ночи, когда сын уже спал. Сонная жена кормила меня запоздалым ужином, ластилась, а потом слишком быстро засыпала на моей руке.
Может, и стоило тогда послушать Нину? Поменять работу, больше времени отдавать семье, а не службе. Но я предпочел долг. И доведись мне выбирать снова, ничего бы не поменялось. Страну давно очистили от самой гадской нечисти, разгулявшейся в девяностые. Естественно, еще осталось. Но в том, что закончился беспредел, есть и моя заслуга. Ради этого и пахал. И цену заплатил немалую. Впрочем как и другие сыскари. Кто-то погиб, многие развелись.
— Наш начальник сегодня в хорошем настроении, — целует меня в щеку Ира и бежит по своим делам.
Вместе с Колькой хожу по комнате. Малыш фыркает, улыбается. Стукает ладошками по моему плечу. Придерживаю хрупкое тельце внука, и внутри все обрывается от безмерного счастья и радости.
Как же мы жили без мелкого? Ума не приложу.
В кармане вибрирует сотовый. Изловчившись, достаю его одной рукой.
«На вечер какие планы?» — интересуется Аля.
Моя болезнь и ее легкий характер сблизили нас. До настоящей близости у нас пока не дошло, но мне впервые за многие годы не хочется торопить события. Пусть все идет своим чередом. Друзья тоже нужны.
— Мне тут достались два билета на «Риголетто» в Большой, — роняю небрежно. — Не хочешь составить компанию?
Под аккомпанемент Колькин лепет Алечка соглашается.
— Тогда я за тобой заеду, — делаю следующий шаг.
— А может, у театра встретимся? — охает она. — У меня в консульстве дел полно…
— Отставить дела, — усмехаюсь я в трубку. — У тебя есть личный приказ шейхи развлекать меня.
Улыбаюсь, а на душе снова тяжесть. Как мы встретимся с Ниной? Что скажем друг другу после двадцати лет разлуки? Поймем ли? Сможем ли простить?
— Хорошо, Николай Иванович, — чуть ли не поет в трубку моя спасительница.
Нина и тут оказалась права. Мы, мужики, как дети. Приболели, нам и ласка нужна, и забота. А иначе как шелудивые кошаки по помойкам шарахаемся.
Откинув айфон на диван, подношу внука к окну. Размытым взглядом окидываю березки, елочки, посаженные вокруг дома.
— Смотри, вон сорока, — показываю пальцем на белобокую птицу. Но малыш не обращает никакого внимания. Маленький засранец, положив голову мне на плечо, сосет соску и гулит, словно котенок мурчит. Хорошо ему. Безопасно.
— Скоро твоя бабушка приедет, — шепчу малышу на ушко. А он улыбается мне, будто что-то понимает. — Ты ее пока не знаешь, но она тебя очень любит, — поглаживаю маленькую спинку и добавляю заговорщицки. — Только это наш с тобой секрет.
Колька резко отталкивается. Так, что я еле-еле успеваю удержать. Смотрит на меня радостно и смеется беззубым ртом, словно понимает каждое слово.
— Что тут у вас? — заглядывает в комнату Ира.
И меня тянет ей все рассказать. Без утайки. Так и хочется заорать в голос «Жива наша мама, Ирочка! Мы столько лет ждали и надеялись! И вот оно, свершилось. Скоро приедет. Борька уже погнал за ней».
Но нельзя пока. Ребенок слабый еще. Нервный. Маленький недоношенный птенец. То живот у него болит, то зубы режутся, то с глазами какая-то хрень, или просто настроение плохое, и он скулит, не слезая с Иркиных рук. Все чувствует, все понимает. Каждую мамину эмоцию считывает.
И если Ира разволнуется, молоко пропадет, и мелкий нам всем джазу даст. Вот приедет Нина, сразу вместе с ней к дочке рванем.
— У тебя кто-то появился после Маруси? — обнимает меня и мелкого Иришка. Малыш моментально тянется к матери. Шустро так перелезает к ней на руки. И Ира, мое маленькое солнышко, что не дало мне скатиться с катушек и сдохнуть, прижимает ребенка к себе.