— Вчера ты бежала ко мне, на мои земли, — шепчу я, откидывая ее волосы со лба. — Ты сама нашла Дарк Корнер, будто он зовет тебя так же, как меня. Земли Фьюри были твоим убежищем. И черт возьми, когда я нашел тебя там, я гордился этим. Твоя душа знает, где ее место. Со мной.
Ее взгляд смягчается, и она бормочет согласие, не выпуская меня изо рта. Ее горло расширяется, когда член упирается в его стенку. Она пытается опуститься ниже, но давится, и я заставляю ее замереть, слегка касаясь подбородка.
— Тише. Тебе не нужно брать его целиком. Даже так я едва сдерживаюсь.
Я знаю все о том, как это должно быть, но мы, как всегда, действуем инстинктивно, ведомые чистой и отчаянной страстью.
И именно она разгорается ярче, когда все тело Луны расслабляется, и горло тоже. И она. Берет. Меня. До самого основания.
Теперь я обеими руками вцепляюсь в ее волосы, едва сдерживаясь. Моя девочка откуда-то знает, как брать член в горло, и это сводит меня с ума.
— Ты чертовски хорошо ублажаешь член своего мужа, женушка.
Ее стон вибрирует вокруг меня, и я теряю контроль, дрожа и балансируя на грани. Мои бедра дергаются вперед, врезаясь в нее, и она двигается быстрее, так что каждая мышца ее горла высасывает из меня все соки. Мое тело жаждет кончить в ее горло. Но я не могу. Я отказываюсь.
— Бляяяяяядь. Все, хватит. Мне нужна твоя киска.
Я пытаюсь заставить ее отстраниться, но ее губы сильнее сжимаются у основания, и она заглатывает мою головку.
— Луна, — задыхаюсь я. Все мое тело сводит от напряжения, когда она качает головой быстрее и быстрее, мышцы моего пресса подергиваются, пока у меня не остается другого выбора, кроме как сдаться.
Я проталкиваюсь глубже, трахая горло своей жены так, будто она была создана для этого. Она у меня первая, и я принадлежу ей во всем, и первобытное чувство собственности стучит в моих венах от того, как отчаянно я хочу пометить каждый ее дюйм, внутри и снаружи.
Слезы скапливаются в уголках ее глаз и стекают по лицу, и мне нравится то, как она плачет ради моего удовольствия. Но потом она сопротивляется мне на середине толчка, и я тут же останавливаюсь… лишь для того, чтобы она сглотнула вокруг моей головки… в самый… последний… раз.
— Луна! — рычу я, погружаясь в нее, наполняя своим членом ее горло.
Она не может дышать. Где-то на задворках сознания я это понимаю. Но я тоже не могу.
Из меня вырываются горячие струи спермы, и я чувствую каждую каплю, что стекает в ее горло. Мои бедра вздрагивают каждый раз, когда она глотает, зрение затуманивается по краям, мышцы теряют всю силу, когда я оказываюсь бессильным перед властью собственной жены.
Когда напряжение наконец уходит из моих мышц, я снова вижу Луну, ее лицо в свете огня, потемневшее от нехватки кислорода.
— Господи.
Я заставляю ее отстраниться, и она чуть вскрикивает, когда скользкий член выскальзывает из ее припухших губ. Холодный воздух охватывает его по всей длине, заставляя меня содрогнуться, но я уже поднимаю Луну и усаживаю ее себе на колени, наслаждаясь ее теплом. Кончил я или нет, но мой член подергивается от ее тепла, обнаженного с тех пор, как я разорвал ее трусики на болоте и от них остались лишь воспоминания.
— Ты нарушила правила, — цокаю языком я, сердясь лишь наполовину. — Я же сказал, что моя сперма прольется только в киску моей жены.
— Ну тогда тебе стоит меня наказать, — ее голос звучит хрипло от того, как глубоко она брала меня, и ее хихиканье отдается глубоко у меня в груди, когда я прижимаю ее к себе еще крепче. — Я не могла удержаться и не попробовать тебя на вкус. Думаю, все выпитые шоты чему-то меня научили.
Я усмехаюсь и провожу руками вверх по ее бедрам, по подвязке, которая каким-то образом пережила все это.
— Моя безрассудная, непослушная маленькая птичка, что же мне теперь с тобой делать?
Она облизывает припухшие губы, глядя на меня из-под тяжелых век.
— Трахни меня… муж.
— Что угодно ради моей жены, — обещаю я и упираюсь отвердевшим от одних только ее слов членом в ее клитор. Когда головка скользит по чувствительному узелку нервов, дыхание Луны сбивается, и я пристраиваюсь к ее входу, дразня ее. — Чувствуешь меня? Чувствуешь, каким охуенно твердым я становлюсь для тебя? Так бывает, когда муж ждет тебя. Я снова тебя хочу. Блядь, мне никогда не будет тебя достаточно. Но дай мне убедиться, что ты готова для меня.
Я погружаю два пальца в ее мокрую киску, заставляя ее застонать. Мой рот накрывает огромный синяк на ее шее, оставшийся от моей метки, жадно целуя. Она трется клитором о мою ладонь, и я шепчу прямо в ее кожу:
— Терпение. Я о тебе позабочусь.
Я вынимаю пальцы из ее киски, прижимаюсь членом к ее входу и обхватываю ее бедра, чтобы усадить…
Я замираю.
Волоски у меня на шее встают дыбом.
Не знаю, как я это понял, но что-то не так.
Нет… дело не только в этом.
Рядом кто-то есть. Кто-то чужой.
Кто-то наблюдает за нами.
30. Орион
У деревьев есть глаза.
Луна замирает, прижавшись губами к моей челюсти и задержав дыхание.
— Ори…
— Шшш, детка, — тихо выдыхаю я прямо ей на ухо. — Не останавливайся.
Ее тело дрожит, когда она заставляет себя расслабиться, прижимаясь ко мне еще сильнее. Ее руки проскальзывают, между нами, но не удерживают мои. Она оставляет на моем горле дорожку медленных поцелуев, будто ничего не случилось, и убирает мой уже опадающий член обратно в боксеры. Ее пальцы подрагивают, но дыхание ровное.
Она застегивает пуговицу, молнию и ремень, не спеша, с безмолвной заботой. Ее бедра скользят по мне, будто мы трахаемся, пока я обхватываю повязку на ее бедре, напоминая, что дал ей. Другую руку я запускаю во внутренний карман куртки.
Отстранившись, я обхватываю затылок и жестко целую ее, так, что она по-настоящему стонет…
Я поднимаю пистолет еще до того, как позади нее шелестит листва.
— Это простая вежливость, — рычу я во тьму, другой рукой придерживая голову Луны и прижимая ее к груди. — Выходи, или ты труп.
Я вглядываюсь в деревья, обнимая Луну и целясь твердой рукой.
Клик-клик.
Это ружье.
Позади меня.
Луна шумно вдыхает и замирает от страха.
Я сжимаю ее крепче, оборачиваю свое тело вокруг ее, прикрывая так хорошо, как могу, продолжая целиться вперед.
Краем глаза я вижу, как мужчина с каштановыми волосами и бородой выходит из-за деревьев, целясь из обреза Луне в лицо. По его лицу расплылась мерзкая улыбка.
— О, не останавливайтесь из-за нас, — протяжно произносит он с акцентом, похожим на мой. — Как насчет того, чтобы опустить пистолет до того, как вы дойдете до главного? Не хотелось бы видеть, как гордость и отрада семьи Бордо истечет кровью на ублюдка Фьюри. Если хочешь знать мое мнение, убить такую милашку значило бы потерять хорошенькую киску. Ты согласен, кузен?
Ярости кипит у меня под кожей, но страх за Луну остужает ее не хуже ледяной воды. Все, еще плотно сжимая челюсть, я убираю палец с курка и поднимаю пистолет в небо. Я отпускаю Луну, чтобы поднять руки и сдаться.
Там, куда я целился, листья шуршат в темноте, и наконец из нее появляется высокая тень в черном камуфляже.
Барт. Ебаный. Уайлд.
Он прицеливается в меня и присвистывает.
— А вы тут устроили такое шоу.
Луна вздрагивает. Она по-прежнему обнимает меня, моя куртка покрывает ее плечи, но она беззащитна перед этими монстрами. Ее ноги на моей талии сжимаются, пытаясь хоть как-то прикрыть обнаженную плоть. Тот факт, что это я превратил ее в добычу, не подумав и разорвав единственный клочок ткани, которым она могла бы прикрыться лишь потому, что не мог себя контролировать… Он разрывает мою грудь похуже ружья, из которого в меня целятся.
— Жаль, что нам не удастся досмотреть порно, — усмехается другой Уайлд. — Давай, девочка. Надень на него футболку. Тут нам не на что смотреть.