— Белл… Реджина должна познакомиться с королевским дворцом. Да.
— Нельзя, чтобы её увидели раньше времени! Пока настоящая принцесса здесь…
— Ну разумеется. Это легко решить, подождите пару минут.
Он вышел, и мне на миг показалось, что в покоях стало легче дышать. Я обвела глазами мою тюрьму на ближайшие месяцы — никакое другое название башне мага не подходило. Комната представляла собой мечту семнадцатилетней девчонки.
Мягкий пушистый ковёр, большая кровать под балдахином — с пышным и кружевным, словно взбитый персиковый крем, бельём. Туалетный столик с овальным зеркалом и целой батареей флакончиков и баночек. Огромный шкаф, дверь которого была приоткрыта, а внутри таились изысканные наряды.
Письменный стол, полка с книгами, комод и диванчик, заваленный шёлковыми подушками. На спинке дивана сидел большой голубоглазый заяц из белого плюша. Талиса была бы счастлива заполучить такого в подарок: в пансионе все игрушки были общие и строгая госпожа Аманда не позволяла забирать их из общей залы. У зайца были длинные уши, и смотрел он печально.
— Нравится? — прервала мои размышления леди Миранда.
«Как вам сказать, я бы предпочла свободу. И вон того зайца», — подумала я, но вслух произнесла совсем другое. Похоже, я уже начала учиться лицемерию, как и было задумано.
— Здесь очень мило.
— Ещё бы! После клоповника, из которого тебя выдернули, даже башня Первого чародея покажется дворцом. Эти покои — моя работа, я готовилась не одну неделю.
— Благодарю вас, госпожа, — пробормотала я.
В руке наставницы появился колокольчик, и из-за шёлковой занавеси в стене выплыли две юные служанки. Девушки низко поклонились Миранде и замерли. Мне бросилось в глаза, что они похожи. У обеих на лбу были причудливые татуировки.
— Это Лира и Дея, твои камеристки. Они будут помогать тебе одеваться, мыться, причёсываться и делать всё остальное.
— Но я и сама умею, — невольно возразила я. — Мне семнадцать лет.
— О Светлые боги, тебя ещё учить и учить! — воскликнула леди Миранда. — Принцесса не одевается сама, заруби это себе на носу. Не моет за собой тарелки и не чистит обувь! Я думала, в пансионе должны рассказывать о таких простых вещах.
Конечно, нам рассказывали об этом на уроках, но я растерялась и позабыла. Поспешно кивнув, я повернулась к двери, где снова, как чёрное изваяние, нарисовался зловещий Майрон.
— Подойди сюда, — процедил он мне.
Я не могла до конца понять, но мне казалось, Первого чародея раздражает вся эта затея — сделать из меня принцессу. Он ведь обронил, что я могла бы стать его ученицей. Здесь, в покоях лже-Реджины, я особенно остро чувствовала его недовольство.
В руках Майрона было ожерелье из серебра и лунного камня, а центре сверкал, как чёрный глаз, отполированный агат. Магистр бесцеремонно откинул мою косу и застегнул украшение у меня на шее.
— Это мне? Для чего?
— Ты не глупа и понимаешь, что это не просто подарок, — негромко сказал маг. — Это артефакт невидимости. С ним ты можешь ходить по всему королевскому дворцу и саду. Ни одна живая душа не увидит тебя. А я всегда буду знать, где ты.
— Но? — продолжила я.
— Но ожерелье убьёт тебя, если ты задумаешь убежать. Будь с ним осторожна.
Глава 6
После ухода мага проворные Лира и Дея стащили с меня старые башмаки, казённое платье и штопаную нательную сорочку. Леди Миранда приказала избавить меня и от панталон, а затем критическим взглядом изучила мою фигуру. Сама, ну надо же, расплела косу и распустила мои волосы. Взяла меня за плечо, заставила покрутиться.
Грудь у меня была небольшой, живот — плоским, а коленки — слишком острыми для принцессы. В пансионе мы не голодали, хотя, конечно, наш рацион не отличался разнообразием. Кроме того, приходилось не только учиться, но и работать — помогать на кухне, мыть и скрести полы, стирать, пропалывать грядки с зеленью на заднем дворе. Знала ли обо всём этом Миранда, когда презрительно морщила свой аккуратный аристократический нос?
— М-да, кости да кожа — владыке драконов на один зуб!
— На зуб? Разве дракон поедает своих невест? — пискнула вдруг Дея.
— А почему он до сих пор не женат? Видимо, поедает, — рассмеялась Миранда.
Несмотря на нагретый камином воздух, я поёжилась от озноба. Я смущалась взгляда высокородной леди и служанок, а от разговоров о драконе у меня замирало сердце. Ещё и ожерелье на шее — которое сделает меня невидимкой вне башни — холодило кожу и напоминало о словах магистра Майрона. Он всегда будет знать, где я. Может, он и сейчас меня видит?
Я инстинктивно прикрыла руками грудь, заставив девушек захихикать. Миранда, впрочем, будто прочитала мои мысли и призадумалась.
— Нет, не думаю, что Первому чародею интересно подглядывать за мытьём сиротки. Глупости!
Схватившись за ожерелье, я осторожно потянула его вниз — металл ответил мне разрядом искр, больно укусившим за пальцы. Понятно, украшение останется со мной. О побеге и вовсе не было речи после того, как я узнала о планах господ на мою Талису. Может быть, если её привезут во дворец, нам позволят видеться? Я затаила в сердце маленькую надежду.
— Его светлость герцог Карл сказал, что завтра меня представят королю…
— На мой взгляд, это преждевременно, — тряхнула головой леди Миранда, — но господа не желают меня слушать. Им не терпится выслужиться перед его величеством Ренвиком!
— А настоящая принцесса Реджина тоже будет там, госпожа?
— Откуда мне знать? Ты задаёшь слишком много вопросов для неотёсанной сиротки из Эларии. Лучше отправляйся в купальню, и пусть девочки как следует отскребут тебя от грязи!
Лира и Дея легонько подхватили меня под руки и повлекли за собой. Купальня располагалась тут же, за шёлковой занавесью. Посреди комнаты стояла заполненная тёплой водой медная ванна, начищенная до яркого блеска. Она была такой большой, что в ней, наверное, поместился бы и владыка драконов — в человечьем обличье, разумеется.
Уговаривать меня было не нужно — я с удовольствием забралась в исходящую паром воду и растянулась во весь рост. Тело заполнилось приятной лёгкостью, усталость и волнение на время отступили. Я позволила девушкам натереть меня мочалками с душистым мылом — ароматным, как диковинные заморские цветы. После этого Лира вымыла и расчесала широким гребнем мои волосы, а Дея принесла пушистое полотенце и большой, словно одеяло, халат.
— Благодарю вас, — искренне сказала я, и мои камеристки дружно поклонились. — Могу я спросить?
— Конечно, ваше