Когда я подошла к двери, постучалась два раза. Мне не ответили. Я осторожно заглянула в спальню, увидела, как горбатая служанка Марта хлопочет вокруг большой ванной герцога, стоявшей у растопленного камина. Она готовила воду для купания. В этот момент служанка помешала воду рукой, кивнув сама себе, и поправила крема и бальзамы для купания, расставленные рядом с ванной на небольшом столике.
Марта была глуховата, потому и не слышала моего стука. Герцога не было видно. Я вошла, оглядываясь по сторонам.
— Ванна готова, мессир, — сказала громко Марта куда-то в сторону. Увидев меня, она вытерла мокрые руки о свой передник и направилась к двери. Поравнявшись со мной, чуть поклонилась мне головой. — Мадемуазель Орси.
Служанка быстро вышла, а я осмотрелась, думая, куда поставить отвар для герцога.
— Что это? — неожиданно раздался хрипловатый голос за моей спиной.
Я быстро обернулась к де Моранси, который вышел из соседнего небольшого кабинета, примыкавшего к спальне. И тут же замерла.
Герцог был не одет! Точнее, одет в один только длинный шелковый черный халат, завязанный на поясе. Я уставилась на его широкую рельефную грудь, которая в этом одеянии скорее была обнажена, чем прикрыта. Он был бос, а темные волосы раскинуты по плечам.
— Отвар. От кашля, — промямлила я смущенно, опуская глаза. У меня даже заалели щеки.
Кто принимает ванную в четыре часа дня? Если бы я знала, что он тут в таком виде, в жизнь бы не пришла в его спальню сейчас.
— Зачем?
— Одна из служанок в трактире так же, как и вы, болезненно кашляла, — ответила я, снова смотря в его мрачное красивое лицо. — И именно этот отвар помог ей, и она выздоровела. Сегодня в городе я зашла в лавку аптекаря, купила нужные травы. И сварила вам этот отвар. Если вы выпьете его, вам станет лучше, мессир.
— Хочешь отравить меня? — спросил он, прищурившись.
— Зачем мне это? Какой прок в том? Я живу в большом замке, хожу в дорогих платьях. У меня легкая работа. Смысл мне травить вас? Или думаете, я жажду после вашей кончины вернуться обратно к злому трактирщику?
— Не думаю.
— Верно, ваше сиятельство. Вы сказали, что не хотите, чтобы все знали, что вы лечитесь. Потому я и сварила отвар, он выглядит как чай. Никто не заподозрит, что вы пьете именно отвар от кашля. Я никому не скажу.
— Я не буду пить эту бурду, Дарёна.
— Почему?
— Она мне не поможет.
— Поспорим? Если в течение пяти дней этот отвар не облегчит ваши страдания, я… — я замялась, не зная, что пообещать.
Обычно спорили на деньги и желания, но денег у меня не было, а желание имелось одно — обрести свободу, которую и так обещал мне герцог по окончании моей службы.
— Хорошо, я выпью эту зеленую муть на спор, — вдруг кивнул де Моранси. — Согласна? На спор?
— На что же будем спорить?
— Нам желание, конечно, денег у тебя все равно нет. — Он как-то хитро оскалился, смотря мне прямо в глаза горящим темным взором.
Я окончательно стушевалась. Мне показалось, что он хочет смутить меня. Стоял тут передо мной полуобнаженный, в одном халате и босой. Еще и улыбки расточает. Но, может, мне только показалось? Я снова опустила глаза, не в силах смотреть на его. Он был слишком красивым и мужественным. От него исходила властная опасная сила.
— Хорошо, согласна на желание, — промямлила я.
— Идет, — тут же ответил он.
В следующий момент он взял чашку и залпом осушил ее. Я подняла на его глаза и улыбнулась.
— Надеюсь, вам это поможет, мессир. Вечером я принесу еще.
Он хмыкнул и окатил меня каким-то непонятным взглядом. Отошел. Я с облегчением выдохнула. Его близость слишком напрягала меня.
Я уже направилась к двери, чтобы не мешать ему принимать ванную. Но вдруг решила озвучить свои тайные мысли.
— Мессир, хотела вам сказать.
— Что же?
— А вы не думали, что ваша болезнь от яда? Что вас кто-то травит? Оттого вы так сильно больны.
Он долго смотрел на меня, и на его лице отразилось недоверие.
— Этого не может быть. Но это первое, на что я грешил. Потому сейчас всю мою еду пробуют сначала сама Барбара или мой камердинер. Мадлен тоже накладывает себе из той же супницы или блюда.
— Но травить можно и не через еду.
— Считаешь себя умнее меня, Дарёна? — усмехнулся он. — Это даже забавно. Но поверь, что я не до такой степени болен, чтобы не почувствовать яд. К тому же мой перстень помогает. — Он поднял руку, на безымянном пальце которой красовалось довольно увесистое кольцо с черным камнем. — Этот сапфир меняет цвет на желтый, если испарения любого яда попадают в его поле. И я его не снимаю никогда.
— Даже когда спите?
— Да, и даже когда принимаю ванну. Он всегда со мной.
— Понятно.
— Так что твои предположения о яде ошибочны. Я свои о яде опроверг в первый же день, когда почувствовал необычную боль в ногах.
Глава 23
Чувствуя, что больше не следует находиться с герцогом наедине, тем более когда он в халате, я торопливо вышла из его спальни с подносом. Прикрыла плотно дверь.
Облегченно выдохнула, смотря на пустую чашку. И все же он выпил мой отвар, хотя и сопротивлялся.
Улыбаясь своими мыслям, я решила спуститься на кухню по лестнице для слуг, чтобы никто не заметил, что я вышла именно от герцога, а не от Мишеля. Никому не надо было знать, что чай-отвар я носила его сиятельству. Марта была не в счет. Я уже заметила — горбатая служанка была неразговорчива и вряд ли бы стала сплетничать. Прежде Марта служила горничной у покойной жены герцога, мадам Лауры. А горничных дамы из высшего общества подбирали как раз молчаливых, которые не будут болтать лишнего, даже если и увидят что-то.
Мурлыкая песенку, я подошла к черной лестнице и едва не вскрикнула. Передо мной во мраке узкого округлого проема неожиданно появилась Марта. Она отчего-то спускалась сверху.
— Ой, Марта, ты напугала меня, — воскликнула я.
— Простите, мадемуазель Орси, я не увидела вас. — Она вдруг чихнула.
— Смотри, к тебе прицепилась паутинка, — улыбнулась я служанке, убирая с ее плеча серую пыль. — Ты на чердак ходила?
— На чердак. Госпожа Мадлен велела прибраться там. А я забыла взять метлу. Мне надо бежать.
— Конечно, Марта, — кивнула я, и горбатая служанка поспешила дальше вниз по лестнице.
Я же нахмурилась. Уборка на чердаке?