— Нет, мадемуазель. Если его сиятельство узнает о том, он спустит с меня шкуру.
— Не узнает. Или ты хочешь, чтобы я с этими тюками и сундуками сама пешком тащилась на бульвар Сен-Марион? Прошу, помоги мне, Оливье.
Я улыбнулась и повертела в пальцах денежку, соблазняя кучера. Он вздохнул и, схватив серебряный, быстро пробурчал:
— Так и быть, отвезу вас, мадемуазель. Но герцог точно меня прибьет!
Мы снова поехали, и я тяжко вздохнула, смотря на заснеженные улочки Бретони, пробегающие перед глазами. В этот год на удивление зима была морозной и снег в наших краях шел так часто, что даже не таял.
Я же сама была не уверена, что у меня получиться то, что я задумала, но все равно решила попробовать.
Войдя в галантерейную лавку господина Дедье, я увидела его жену за прилавком. Она что-то переставляла на верхней полке. В этот утренний час посетителей еще не было, хотя лавка была полна разнообразных Рождественских украшений и диковинных вещиц для дома.
— Доброе утро, мадам. Могу я поговорить с вашим мужем? — обратилась я к женщине.
— С моим мужем? — удивилась она, поправляя накрахмаленный чепец на голове. — Зачем?
— Здравствуйте, мадемуазель, что вы хотели? — раздался тут же мужской голос сбоку и в просторное помещение лавки вошел невысокий мужчина с усиками.
— День добрый, господин Дедье. У меня к вам деловое предложение. Я бы хотела стать совладелицей вашей замечательной лавки.
— Совладелицей?!
— Да. Я знаю, что дела в вашей лавке не так хороши, как бы вам хотелось. Но у меня есть деньги, и я могу вложить их в вашу лавку. Думаю, вместе мы сможем ее улучшить и сделать ваш магазинчик более популярным у горожан. Как вы на это смотрите, господин Дедье? — закончила я свою речь и мило улыбнулась мужчине.
...
Глава 54
Бакалейщик недоуменно смотрел на меня, и явно не понимал, что я от него хочу.
— Что это вы такое удумали, молодая госпожа?
— Мое имя Дарена Орси. Здесь деньги, — ответила я, положив перед мужчиной на стол увесистый кошель. — Думаю не меньше четырех сотен луидоров. Я могу вложить их в вашу лавку, если вы возьмете меня в совладелицы. В прошлый раз, когда мы покупали у вас шары на елку, я случайно услышала ваш разговор с женой. Оттого знаю, что вы работаете в убыток, и лавка ваша переживает не лучшие времена. Потому и подумала, что вы можете согласиться на мое предложение.
— Вы хотите стать совладелицей лавки? — удивился Дедье, и на его лице отразился неподдельный ужас.
— Да.
— Какая глупость, мадемуазель! — неучтиво воскликнул лавочник. — Где ж это видано, чтобы девица занималась торговлей?
— Невиданно. Но я буду первая. Что в этом такого? У меня есть деньги и огромное желание попробовать себя в деле. Я смогу помочь вам, а вы мне.
— Нет-нет, — категорично замотал он головой. — Что скажут люди? Это мужская обязанность вести дела и торговать. Это просто недопустимо, девица — мой совладелец. Все подумают, что я спятил! Вот если бы вышли замуж, и ваш муж вложил деньги в мою лавку, то другое дело.
Услышав его категоричное заявление, я нахмурилась. Неужели это закостенелый мир, где правили мужчины нельзя было изменить? Почему женщина в нем была только приложением к сильному полу?
Это было так не справедливо. Теперь, когда я обрела свободу, и у меня были деньги, я не могла распорядиться ими по своему усмотрению. И устроить свою жизнь так, как я хочу. Нет, я должна была тратить золото на наряды и безделушки, и жить под покровительством мужчины, в моем случае барона Бафора. Иной участи ни Филипп, ни этот лавочник для меня не видели.
— Дорогой, можно тебя на минутку? — вдруг подала голос жена лавочника, которая до того аккуратно расставляла банки на полке, и делала вид, что не слушает.
Супруги отошли в сторонку, и я отчетливо услышала властный голос мадам Дедье:
— Оноре, ты в своем уме?! Эта девушка предлагает нам такую выгодную сделку. Мы все в долгах! Ты забыл о том? А с помощью ее денег мы сможем уплатить все наши кредиты и даже улучшить что-то в лавке. Это наш шанс! Сама судьба послала сегодня нам эту прекрасную девушку. Или ты хочешь, чтобы наша лавка закрылась после нового года? Мы уже еле сводим концы с концами. На что мы будем жить?! И кормить наших малюток?
— Но это нехорошо, Анриетта, — пробубнил лавочник, и в его голосе уже слышалось сомнение. — Что скажут люди?
— А что они скажут, когда мы окажемся с детьми на улице, когда ростовщики отберут нашу лавку за долги? А? А я скажу тебе, Оноре — мы будем просить милостыню на паперти. Говорю тебе — ты возьмешь деньги у этой девицы и сделаешь ее своей компаньонкой и как можно скорее. Или я уйду от тебя вместе с детьми и вернусь к отцу!
Добавила мадам Дедье так грозно, что я сразу поняла, кто в доме хозяин. Улыбнулась про себя. Мне это было на руку.
Итак, лавочник под напором жены согласился. Взял с меня только половину денег, сказав, что пока этого достаточно. Завтра мы собрались с ним идти в местную гильдию торговцев и узаконить мое совладение уже документально.
Мадам Дедье была несказанно рада, так же, как и я. Узнав, что мне негде жить и я приехала с вещами, она немедленно провела меня на второй этаж в самую дальнюю комнату. Когда-то тут жила мать бакалейщика. Комната была хоть угловая, но довольно теплая и светлая и одна из немногих, где имелся работающий камин, как пояснила хозяйка. Остальные четыре комнаты занимало семейство Дедье, у которых было трое малолетних детей. С ними же жила Лили, кормилица и няня в одном лице, присланная матерью мадам Анриетты из соседней деревеньки в помощь дочери.
Когда бакалейщик по просьбе жены ушел принести мои вещи из кареты, я улыбнулась мадам Анриетте и осторожно спросила:
— Мы могли бы обсудить с вами, мадам, как внести изменения в нашу лавку. Чтобы она пользовалась большим спросом.
Я понимала кто всем заправляет в лавке, и кто будет принимать окончательное решение. Конечно, госпожа Анриетта, потому и завела этот разговор именно с ней. И что там лавочник говорил про то что женщина не должна заниматься торговлей? Сам-то он точно ходил под каблуком у своей жены.
— Непременно, милая. Через час мы будем трапезничать, за обедом