— А пацан — волонтер? — хмыкнул Туров. — Нет, в файлах этих парней, равно как и мальчишки, нет никаких упоминаний об общественных организациях.
Дождавшись, пока все выскажутся, я выдал свою версию.
— Секта, — и когда все с недоумением повернулись, пояснил. — Ну сами подумайте, ребят! Четверо не связанных между собой молодых мужчин, недавно завязавшие с наркотой, контачат с каким-то мальцом. А кто у нас чудесным образом лечит зависимость, если не брать официальную медицину? Классическая же схема. Находят слабых, потерянных людей — наркоманов, алкоголиков, неудачников. Дают им иллюзию цели, общности, «исцеления». А потом используют. Для чего — вот это нам и предстоит выяснить.
— Секта? — хмыкнул Саша. — Какая еще секта?
— А вот это я не знаю, мой гениальный друг. Рой землю, ищи. Сотню ставлю, что все они принадлежать к какому-нибудь полуподвальному приходу «Церкви верующих последнего дня» или чему-то в этом роде.
— Двести на то, что волонтеры! — азартно выкрикнул грузинский князь, как обычно моментально заводясь на спор. Я укоризненно на него взглянул, и тот сразу начал прятать бумажник.
— Ну давай проверим, — пробормотал Туров себе под нос, а его руки запорхали над клавиатурой.
Еще через двадцать минут, за которые мы все с интересом слушали, как Саша ругается с невидимой для нас Касуми, он откинулся на спинку стула разочарованным выражением на лице.
— Ни-че-го! — по слогам произнес он. — Ни к каким церквям, приходам или тайным ячейкам эти четверо не принадлежат. Но чем больше я копаю, тем больше мне их биография кажется странной! В разное время, но удивительно одинаково, все они вдруг поняли, что прежняя жизнь ведет их в тупик. Без всяких побудительных поступков, что характерно! Так не бывает! Миша, ну скажи! Ты же в себя пришел, когда отец тебя из дома вышвырнул, да?
Деликатности в моем друге детства, как в колуне! Впрочем, он и прав и не прав одновременно. Побудительным поступком в моем случае стало появлением личности питерского мента в теле подсевшего на вещества мажора, а вовсе не изгнание из дома. Но! Со стороны все выглядело именно так: князь устал терпеть выходки непутевого сына, выселил из дома, положив «крохотный» по дворянским меркам пансион, и Мише Шувалову ничего не осталось, кроме как браться за ум.
То есть, для резкого разворота на сто восемьдесят действительно должно что-то произойти. Нечто жесткое, заставляющее человека пересмотреть свои прежние жизненные мотивы, и начать строить другие.
А у нашей четверки их не было. Во всяком случае таких, которые бы оставили после себя цифровые следы. Их бы Саша нашел — уж за двадцать-то минут да при помощи своей продвинутой виртуальной подружки! А значит, что? Значит, нужно искать эти следы в реале. Олдскульно, так сказать — ножками и наружным наблюдением.
— Их четверо и нас четверо, — сказал я, обводя взглядом Гришу, Толю и князя Орбелиани. — Понаблюдаем за ними, посмотрим, что за тайны они скрывают.
Других зацепок по пропаже Ворониной у нас все равно нет.
Глава 2
Всех наших «осознавших» себя наркоманов Туров вывел на карту города, предлагая каждому выбрать объект для слежки. Я первый ткнул в красную точку с фамилией Алиев — охранник ночного клуба со вторым именем, которое трезвым фиг выговоришь, казался мне перспективным. Где, как не в этой среде, искать контакты с подпольными практиками и нелегальными магическими услугами? Если, конечно, он не будет дрыхнуть весь день перед сменой, а проведет меня к тому, кто даст хоть какие-то ответы на множество возникших вопросов.
Анатолий с Григорием забрали Павлова и Налимова, а Орбелиани достался последний из четверки, начинающий журналист Емельянов. Причем, грузинский князь, понятия не имеющий о том, как вести наблюдение (за исключением, возможно, разведки во время военных конфликтов), предложил альтернативный вариант.
— Мы с моими людьми можем взять всех этих голубчиков в течении часа и доставить куда скажешь! — сказал он, сверкая белозубой улыбкой со смуглого лица. — Зачем бегать, прятаться, как воры? Они нам сами все расскажут!
В том, что команда нукеров горского аристократа способна сделать то, о чем говорит их лидер, я не сомневался. Как и в том, что среди его подручных найдется тот, кто в совершенстве владеет процедурой полевого допроса. Все-таки маг его силы и ранга — это боевая единица сама в себе, что-то вроде рыцаря в средневековье. В команде «оруженосцев» должны быть разные специалисты.
— Это мелочь, Гия, — мягко отказал я. — Шушера, которая ничего не знает, и не сможет ничего рассказать. Да и начинать с насилия не дело. Вдруг мы ошиблись и эта секта не имеет никакого отношения к нашим делам?
На лице Орбелиани возникло выражение, которое без труда можно было прочесть, как: «ну и что?» Они же плохие люди, как бы говорили его глаза. Что такого страшного случится, если несколько плохих людей получат по заслугам? А потом исчезнут?
Простота его образа мыслей, пожалуй, даже завораживала. Я вот, к примеру, никогда не умел рассуждать так просто и бескомпромиссно. Кто на что учился, так сказать.
— Может, позже, — ободрил я его. С тем мы и разошлись.
Сам я в наружке не слишком хорош, надо признать. Но это и неважно, если под рукой есть сидящая в телефоне виртуальная помощница Ксюша, способная на раз подключиться к городским камерам, а с помощью «старшей сестры» еще и пинговать мобильный телефон объекта, если он вдруг окажется в зоне без всевидящего ока.
Так что мне всего-то и требовалось, что сесть в верный «даймлер» и отправится прямо с утра к дому Али — типовой шестнадцатиэтажке из новой застройки спального микрорайона. Где откинуться на спинку удобного водительского кресла, и периодически запрашивать Ксюшу о статусе.
— Объект не менял локацию, — уже несколько раз следовал ответ.
И наконец, через полтора часа бездействия, когда я уже успел передумать все, что только можно, и пару раз связаться с остальными участниками массовой слежки, карманная помощница доложила.
— Движение. Вижу объект на камерах в лифте, спускается. Выйдет… сейчас!
Ты посмотри на нее! Нейросетка, а туда же, в драматизм! Попросить, что ли, Турова, подприкрутить ей креативность? Хотя, так даже веселее.
— Вот ты, значит, какой, Али Мирджафар-оглы, — пробормотал я, глядя, как из подъезда выходит молодой мужчина совершенно славянской внешности.
И не скажешь, что