Вместе со своим другом Валерой они съездили к Животкову на дачу и забрали из тайника оружие. Ружье Гриша положил в специальный сейф по месту прописки, а пистолет отнес на квартиру к маме. Там он его разобрал, почистил и подготовил к работе. Вечером двадцать пятого февраля на кануне своего дня рождения Тополев, спрятав ствол за пазухой, вышел из дома на Плющихе и на перекладных направился в конец Ленинского проспекта.
Он вышел из машины за несколько километров от дома Чупрова и неспешно побрел к пустырю, где местные жители гуляют со своими питомцами. Понедельник всегда считался тяжелым днем, вот и этот стал не исключением. Единственная лавочка во дворе была свободна, да и прохожих в сей поздний час не наблюдалось от слова совсем. Когда боксеры в прошлом году следили за Антоном, они выяснили, что он каждый будний день выходит со своим ротвейлером не раньше десяти часов вечера. Гриша решил воспользоваться этой информацией и в 21:45 уже занял точку для наблюдения. Снегопад недавно закончился, и с неба падали последние снежинки. Гриша опустил на голову капюшон еще когда вышел из автомобиля, поэтому сейчас, сидя на лавке, напоминал сугроб и особо не выделялся на пустыре.
Прошло уже полтора года после последнего сеанса гипноза у профессора Келидзе в институте имени Сербского, а чувство страха у Гриши так и не восстановилось. Умом он прекрасно понимал всю опасность и все последствия своих решений, но организм не давал обратной реакции в виде мандража или нервного состояния. Он был абсолютно спокоен и лишь ждал момента, чтобы совершить свой роковой выстрел.
Чупров появился в начале одиннадцатого. Он был одет по-спортивному в теплые тренировочные штаны и легкую куртку. На голове красовалась модная шапка-ушанка. Руки в кожаных перчатках крепко держали поводок, на конце которого его тянула за собой грозная, крупная, атлетически сложенная собака, производящая впечатление мощного и выносливого животного. Антон поравнялся с лавочкой, в этот момент Григорий ловким отработанным тренером Юрой движением ноги ударил Чупрова по икроножной мышце, заставив того упасть на колени и выпустить из рук капроновую ленту. Собака почуяв свободу сорвалась и убежала к ближайшим деревьям. Тополев вскочил с лавки, вынул пистолет с глушителем, схватил свою жертву за волосы и потянул за них так, чтобы увидеть его лицо. Антон не сразу узнал своего когда-то близкого друга. Он был в шоке и еще не понял, что случилось. Гриша засунул ствол ему в рот и снял руку с его головы, чтобы не прострелить.
— Молись, сука! — произнес Тополев со всей злостью, которой только обладал. — Тогда не вышло с боксерами, но сейчас я доведу свой приговор до исполнения.
Гриша взвел курок и начал про себя отсчитывать от десяти до нуля. Он считал, что этого времени было бы достаточно Антону для последней в жизни молитвы. Глаза Чупрова наполнились слезами, он сильно задрожал, и … под ним появилась сперва светлая лужа, а затем и темная. По едкому запаху Тополев понял, что его визави обгадился по полной программе. Гриша вдруг заметил, что давно перестал вести счет и сейчас он просто наслаждается своей силой и превосходством. Нет, ему не было жалко своего бывшего лучшего друга, наоборот, он начал испытывать к нему отвращение вместо ненависти. Он понял, что такое ничтожество даже пули не заслуживает, а тем более тех лишений, которые предстояли бы Грише после убийства. Он вынул изо рта пистолет и приставил его ко лбу Антона.
— Живи, мразь! — прошипел Григорий. — И помни этот момент весь остаток своей никчёмной жизни. Вздумаешь только посмотреть в сторону меня и моей семьи, я вернусь и доделаю свою работу. Понял, гадёныш?!
Антон замотал головой и выдавил из себя еле-еле «да!». Тополев спрятал пистолет во внутренний карман куртки, пихнул ногой со всей силой Чупрова в грудь. Тот свалился и зарыдал громко и истерично. Гриша последний раз взглянул на него, на лужу экскрементов, в которой тот валялся, повернулся и быстрым шагом пошел в сторону метро.
Мысли-тряпки носились у него в голове, отвлекая от заснеженной дороги. Он шел по парку Никулино вдоль проспекта Вернадского. Вдруг он заметил впереди себя шумную компанию молодых людей, которых остановили два милиционера, потребовав показать документы. Гриша замедлил шаг и выйдя из-под света фонаря остановился и сделал вид, что сморкается, при этом еле заметным движением выкинул пистолет подальше в снег. Затем продолжил движение и также не спешно прошел мимо милиционеров. Его к счастью не остановили. Он только сейчас вспомнил, что из всех документов, подтверждающих личность у него есть только загранпаспорт, и тот он оставил дома.
Всю дорогу домой он размышлял о своем будущем. План мести состоялся и была поставлена большая жирная точка, а что делать дальше он не знал. У него в голове было три варианта окончания конфликта. Первый — это возврат бизнеса и прежней жизни, но с ним пришлось распрощаться еще прошлым летом после покушения на его жизнь. Второй подразумевал устранение всех его недругов и отъезд из страны, а третий путь вел его за решётку. Сейчас же надо было срочно придумывать четвертый или даже пятый варианты, но в голову ничего не лезло. Перед ним все еще стоял на коленях обгадившийся Чупров и просил о пощаде.
Он даже не заметил как оказался не у дома матери на Плющихе, а у своей многоэтажки в Тушино. Дверь его подъезда открылась и из нее вышел мужчина. Гриша не задумываясь юркнул внутрь, поднялся на девятый этаж и открыл ключом дверь своей квартиры. Ему навстречу вышла Оксана.
— Тихо! — прошептала грозно она. — Дети спят!!
— Все! — произнес негромко Тополев и сел на пуфик в прихожей. — Все закончилось! Нас больше никогда не побеспокоят…
— Откуда ты знаешь? — переспросила его жена и села рядом с ним.
— Просто знаю… Страница с Медаглией перевернута окончательно и бесповоротно. Начинаем жизнь с чистого листа!
— И что теперь?! — дрожащим голосом спросила Оксана.
— А теперь я иду в душ и спать! Я никогда еще не чувствовал себя таким уставшим как сейчас…
* * *
В апреле с Григория был официально снят розыск и он теперь имел полное право пойти в ГАИ и забрать