— Так почему расстались-то?
— Понял, что в основном я ей нужен был для секса и ради денег. Конечно, такая девушка, как она, стоит тех вложений, что я сделал. Но мне все-таки хотелось любви и преданности, а не меркантильного подхода. Наверное, поэтому я и оставил ее в Третьяковском проезде в одном из самых дорогих магазинов мира, поняв, что больше тратиться на нее не хочу.
— Это было жестоко с твоей стороны! — заявил Шершавый. — Девочка набрала полную тележку вещей, а ты смылся, так и не оплатив покупки!
— А ты что, слышал об этой истории? — удивленно спросил Гриша.
— Конечно! Вся Москва про это гудела. По моим данным, она там тысяч на сто бакинских[114] набрала шмоток, а тут такой облом!
— Ну надо же…
— Не переживай! — поддержал одноклассника Петр, почувствовав его замешательство. — Больше половины моих знакомых в шоу-бизнесе за тебя. Давно было пора кого-нибудь из этих «поющих трусов» наказать! — сказал он и засмеялся.
— Надеюсь, Валя будет не такой! — с надеждой произнес Григорий. — По крайней мере, пока денег с меня не тянет, как Сашка.
— Поживем — увидим! — философски заключил Шершавый. — По поводу сотрудничества предлагаю тебе следующий формат. Я сейчас продюсирую свою жену. Ты ее должен знать: она довольно известна в шоу-бизе. Так вот, я могу одновременно работать с ней и с твоей Валентиной. Это будет намного дешевле, чем раздельно. Короче, ты оплачиваешь все издержки для обеих девушек, тогда мои услуги будут для тебя бесплатными. Согласен?
— Петь, как посчитаешь нужным, так и делай! Я все равно ничего в этом не понимаю, — согласился Гриша. — Когда будут нужны деньги, просто звони мне, и я передам столько, сколько потребуется.
— Договорились! Тогда для начала с тебя двадцать пять тысяч долларов. Это для…
— Даже не продолжай! — остановил его Тополев. — Мне это и вправду не интересно. Когда присылать к тебе Валю с деньгами?
— Да хоть сегодня!
— Отлично!
— Вот еще что хотел у тебя спросить… — немного конфузясь, начал Петр. — Я слышал у тебя есть новенький кабриолет «БМВ 645».
— Да, в прошлом году купил. Зверь, а не машина!
— А можешь дать мне его на время для съемок в клипе и в фильме, который я продюсирую?
— Да, не вопрос, забирай! Валюшка тогда на нем к тебе сегодня и приедет.
— Спасибо огромное! На созвоне.
* * *
Последние события, связанные с уголовным делом против сына, Екатерина пережила с трудом. Все эти обыски и допросы сильно нервировали ее, заставляя самостоятельно искать выходы из сложившейся ситуации. Материнским сердцем она чувствовала, что это только начало чего-то плохого. После нескольких бессонных ночей она пришла к выводу, что лучшим средством от милицейского беспредела может стать Гришина публичность. Она переговорила со своим знакомым из Администрации Президента на тему выдвижения своего отпрыска в политику, и тот посоветовал ей купить место в Общественной палате.
— Мам, я не хочу быть политиком! — заявил Григорий, выслушав предложение Екатерины.
— А дело совсем даже не в политике! Общественная палата — это консультативно-совещательный орган РФ, созданный только что — первого июля 2005 года. А работать она начнет в январе следующего.
— И чем там надо будет заниматься? — спросил раздраженно Тополев.
— А вот… Я тут даже записала для тебя точную формулировку, — ответила Катя и зачитала с клочка бумажки: — «Палата проводит общественную экспертизу социально значимых проектов федеральных законов, проектов законов субъектов РФ, проектов нормативных правовых актов органов исполнительной власти РФ и проектов правовых актов органов местного самоуправления».
— Ну и зачем мне это?
— Ты станешь государственным человеком, публичной личностью! Как ты не понимаешь? Твоим недругам будет не так просто с тобой бороться. Я уж не говорю об уголовных делах против тебя! Десять раз подумают, прежде чем рыпаться в твою сторону.
— И сколько это стоит? — недоверчиво спросил Гриша.
— Всего пятьдесят тысяч долларов!
— Сколько?
— Ты в два раза больше заплатил милиции за твой перевод в статус потерпевшего, — нашлась Екатерина. — А сколько таких уголовок еще может быть? Понтонов так просто не сдастся! И не он один.
— Ладно, уговорила, — согласился Тополев и достал из сейфа пять банковских пачек зеленого цвета.
Если раньше Гриша и помышлять не смел о каком-либо шахер-махере в Шереметьево, то теперь, почувствовав вкус крови и шикарной жизни, он соглашался на любые сделки, даже с криминальным душком. Он и сам не заметил, как изменился в худшую сторону. Работая в банке, был приверженцем честного ведения бизнеса и свободной конкуренции, но, оказавшись в реальном мире, окунувшись в бандитские разборки, увидев воочию мошенников и авантюристов, получив богатый опыт общения с чиновниками разных мастей и с сильными мира сего, занеся не один пакет с взятками и откатами, он понял, что до этого жил в другом мире. Вот именно, в стеклянной банке, где ему в основном приходилось общаться с такими же, как он, дилерами — людьми слова и чести. С теми, с кем можно было договариваться на словах, скрепляя любой контракт рукопожатием. Бизнес-сообщество оказалось совершенно другим — полной противоположностью его прошлой банковской жизни: здесь бились до крови, шли по трупам, подставляли и обманывали, а делали все с одной целью — стать богаче, чем были вчера. И если ты поступаешь не так, как остальные, то тебя просто-напросто съедят проплывающие мимо акулы, причем просто так, потому что они всегда голодны.
Люди, ступившие на темную сторону, всегда чувствуют и видят своего побратима. Именно поэтому к Тополеву потянулись людишки самых разных мастей с криминальными предложениями и серо-черными схематозами. Одной из крупных рыб в мутной воде Аэрофлота был технический директор авиакомпании. Он одним из первых заметил изменения в поведении Тополева и решился на разговор с ним.
— Григорий Викторович, как вы смотрите на то, чтобы мы с вами поработали на пару? — спросил Воровский, приглашая зайти в свой кабинет Тополева — руководителя крупнейшего подрядчика в его компании.
— Я только за, Владимир Николаевич! — согласился Тополев.
— Выпьешь со мной? Мне шикарный коньяк из Франции привезли. Такого в магазинах не найдешь!
— С вами выпью, — принял предложение Гриша и присел за стол напротив топ-менеджера авиакомпании.
Воровский разлил янтарный напиток по снифтерам[115]. Рюмка для коньяка, словно