Она неохотно берет блузку.
— Это из-за твоей жены, да? — спрашивает она, полуодетая. — Я не горжусь этим, но нечестно отвергать меня из-за этого. Я верна, когда отдаюсь кому-то.
— Не путай вещи и уходи.
— Я не виновата, что моя мать...
— Мне плевать на твою мать. Дело не в тебе...
— Есть кто-то еще?
Я киваю, и она понимает. Она улыбается мне в последний раз, прежде чем уйти. Я не сплю, никто не спит, и все думают только о том, как выбраться из этой ситуации живыми.
29 октября 2017 года
15:00
Я поправляю запонки на черном смокинге, глядя в окно. По центру города ездят фургоны и лимузины.
— Что ты предпочитаешь? — спрашивает Саймон—. Гитара или скрипка?
— А это имеет значение?
— Да, в одном футляре пулемет, а в другом — ружье.
— Пулемет.
Он протягивает мне футляр с гитарой.
— У вас хороший вкус, — говорит он мужчинам, связанным на полу. Не чувствуйте себя обворованными, мы вернем вам все, как только закончим.
— Не ври, — прикрикивает Патрик, надевая ботинки.
— Все готовы?
Гауна появляется в дверях с белым костюмом и с серебряным топором в руке.
— Куда ты с этим собрался? — спрашивает Лайла.
— На свадьбу. — Он разобрал топор и положил его в футляр для фортепиано.
— Мы же солдаты, а не средневековые рыцари.
— Это мое оружие! Защищайтесь своим, а я буду защищаться своим.
— Ты сошел с ума!
— Посмотрим, что вы будете говорить, когда у вас закончатся патроны, а мой топор останется целым.
— Машина приехала, — сообщает Паркер по наушнику.
— На позиции, — приказываю я.
Я готовлю гранаты, пока остальные запирают музыкантов в ванной.
Патрик, Саймон, Лайла и Гауна выходят со мной. Снаружи Алан и Скотт следят, чтобы персонал не открывал рта.
Двое мужчин ждут нас, и мы садимся в фургон. Маскерано считают это место своим главным укрытием, так как здесь на них еще никто не нападал. Они чувствуют себя свободно, поэтому не настороже.
Нас предупреждают, что можно делать, а что нет. Лейла отвлекает их кокетливыми вопросами и комментариями и в течение получаса очаровывает их, не давая осмотреть инструменты.
Мы выезжаем на каменную дорогу, пока солдаты докладывают о своем положении. Большинство из них уже смешались с персоналом. Открывают стальные ворота, пропуская машину на вершину холма, где стоит замок. Когда мы подъезжаем к входу, я вижу входные двери и прячу лицо от камер, установленных по бокам.
— Сюда, — указывает нам одна из служанок.
Мы готовы, полковник, — сообщает мне Паркер. — Приказы или исключения?
Я смотрю на гостей, как будто выиграл джекпот, ведь здесь полно преступников.
— Я не хочу пленных, — тихо бормочу я. — Убивайте всех, кто встанет на пути.
83
ОТВЕТ
Рэйчел
29 октября 2017 года
14:00
Берта заставляет меня встать, но ноги подкашиваются, я с трудом удерживаю себя на ногах. Боль слишком сильная, и хотя рану зашили, она продолжает гореть при каждом вздохе.
— Хватит шататься, — приказывает она, ведя меня к туалету.
Я смотрю на свое отражение: я бледная, с темными кругами под глазами и разбитыми губами.
— Время переодеваться, — слышу я где-то.
Три женщины окружают меня, и за час я меняюсь на 180 градусов. Волосы рассыпаются локонами по спине, а тональный крем, тени и помада скрывают мое плачевное состояние.
— Посмотри на себя, — говорит Берта, — «ты похожа на куколку.
— Я плохо себя чувствую. — Слишком жарко, мне трудно дышать.
Она кладет руку мне на лоб.
— Боже мой, ты вся горишь!. — Она идет к аптечке за двумя таблетками.
Я беру стакан с водой и пью его дрожащими руками.
Абстиненция убивает меня. — Улыбнись хоть немного, — ругает она меня. — Притворись, что радуешься своей свадьбе. Хочешь, я тебя развеселю?
Она показывает мне шприц с наркотиком, мое тело кричит «да, — но подсознание восклицает «нет!.
Я отказываюсь.
— Привет, невеста! — Изабель входит с бокалом шампанского.
Я отступаю, ударяясь о край кровати, не могу смотреть на нее, не впадая в панику. Каждый раз, когда она появляется, я вижу только труп Фиореллы.
— Несчастье видеть невесту перед церемонией, — говорит Берта, отступая на шаг назад.
— Я не верю в приметы, — Антони пробирается сквозь персонал.
Он несет золотую шкатулку и открывает крышку, обнажая свадебное платье.
— Для тебя, моя прекрасная дама. — Он протягивает его мне. — Надень, я хочу посмотреть.
Изабель смотрит на меня, если я сниму халат, он увидит рану.
— Помогите новой госпоже, — приказывает она персоналу.
Антони садится на бархатный диван, а женщины окружают меня, чтобы надеть на меня белое кружевное платье.
Ткань облегает мое тело, подчеркивая бедра и грудь. Шлейф длинный, украшен множеством жемчужин.
— Красавица. — Женщины расступаются.
Он гладит меня по плечам, я не могу поднять голову. Боль слишком сильна, как и тошнота, вызванная отчаянием.
— Тебе нравится? — Он целует меня в лоб.
Я киваю, у меня нет сил сказать «нет.
— Не плачь. — Он берет меня за руки. — Мы поженимся, и я хочу видеть твою красивую улыбку.
Я задыхаюсь, кажется, я впадаю в панику.
— Мне плохо, — рыдаю я. — Я... я в ужасном состоянии...
— Это можно исправить, достаточно небольшой дозы...
— Нет... я не хочу.
— Ты хочешь, amore. — Он откидывает волосы с моих плеч. — В глубине души ты этого хочешь.
— Убери это от меня...
— Тише, — заставляет меня замолчать, пока Берта подает ему шприц. — Я не хочу применять силу, неразумно причинять тебе боль в таком состоянии.
Я поворачиваюсь, бесполезно сопротивляться, он все равно добьется своего.
— Вот так мне нравится. — Он втыкает иглу в шею. — Послушная мне нравишься больше.
Он прижимается губами к моей спине, проводя пальцами по ранам, оставленным от ударов.
— Надо заклеить. — Он достает из коробки вуаль и укладывает ее мне на волосы. Она из тюля с серебряной кружевной окантовкой и скользит по моим плечам.
Он обнимает меня, повесив на шею нефритовый кулон своей матери.
— Теперь ты готова. — Проводит руками по моему лицу—. Я буду ждать тебя снаружи, моя жена.
От наркотика у меня кружится голова, и я вижу только Изабель перед собой.
— Какая послушная, — шепчет она—. Я бы пожелала тебе удачи, но это было бы лицемерием с моей стороны, зная, что тебе осталось жить всего несколько часов.
На долю секунды у меня темнеет в глазах.
— Мы прожили хорошие моменты. — Она берет мое лицо в ладони. — От всего сердца желаю тебе счастливой смерти.
Она целует меня в губы.
— Увидимся в аду, сука, — прощается она.
Я подношу руку к носу