Жаль, что она умерла такой молодой, — говорит она.
— Она столкнулась не с теми людьми».
Мы осматриваем тело с лупой в поисках улик, но проблема в том, что наркотик, который используют эти люди, неизвестен и распадается в крови, поэтому мы не можем определить, что это за психоактивное вещество, так как в теле нет ничего, кроме гнили.
Я продолжаю осмотр: она разорвала кожу ногтями, у нее синяки, похоже, она кусала себя и постоянно дергала за волосы; наконец, гримаса на ее лице говорит мне, что она умерла в слезах.
Я благодарна за то, что выбрала профессию криминалиста. Некоторые люди ошибочно полагают, что член FEMF носит только винтовку, но это не так. FEMF — один из самых специальных отрядов в мире, это очень особый отряд. Как один из самых важных спецподразделений в мире, мы должны обладать квалификацией, которая поможет нам в нашей работе, поэтому мы учились с момента нашего вступления. Действительно, наше обучение в академии включало в себя восемь часов в день «стопроцентной учебы». К пятнадцати годам вы должны владеть как минимум четырьмя языками, а с двенадцати лет мы занимаемся теми профессиями, к которым у нас есть талант. Вот почему я боюсь изгнания, ведь моя карьера стоила мне крови, пота и слез».
Когда мы заканчиваем, Гарри еще не пришел, поэтому мы собираем образцы, кладем их в кейс и снова садимся в лифт.
В вестибюле тошнота проходит, воздух не то чтобы очень свежий, но все же это далеко не холод и не запах смерти.
Мне противны трупы, — замечает Анжела рядом со мной.
Она снимает пальто и остается в одной лишь короткой блузке с длинными рукавами, обнажающей пупок. Окружающий нас мужской персонал без малейшей маскировки фиксирует на ней свои взгляды, обращая внимание на ее плоский живот, отмеченный квадратами, достигнутыми благодаря физическим упражнениям, и различными татуировками вокруг пупка.
— Я хотела спросить вас... - она прячет прядь волос за ухо, — где вы делали имплантацию груди? В Америке или здесь, в Европе?
— Извините?
— Да.» Она смеется:»Вы можете спокойно сказать мне, я никому не расскажу, ваша операция прошла великолепно.
— У меня нет никаких операций, я никогда в жизни не была в операционной.
Она оценивает меня, приподняв брови.
— Вы от природы привилегированная, я бы осмелилась поклясться, что вам оперировали задницу и сиськи.
— Нет, я на сто процентов натуральная.
— А глаза? — Она поднимает мое лицо, наклоняя его, чтобы рассмотреть поближе.
— Моя мама очень обижена. — Я отталкиваю ее. Точнее, от Митчелов. Естественность — это еще одно наше качество.
Не во мне, — гордо признается она. Я формирую свое тело, как хочу: сиськи делала в Колумбии, попу — в Мексике, живот — в Токио, а нос — в Швеции. Я могу порекомендовать хирургов в любое время.
— Очень мило с вашей стороны, но мне и так хорошо.
— Дамы, — окликает нас Гарри с порога; он становится все более и более идиотом по мере того, как мы приближаемся, поскольку Анжела как бы ошеломляет его.
— Сатана, или как там зовут детектива, передал мне несколько вещей, которые нам пригодятся. — Он открывает дверь, чтобы мы могли выйти. — Вы собрали все, что нам нужно?
— Все здесь, — протягиваю я ему кейс.
Воздух и солнечные лучи проникают в мои поры, как ведро холодной воды в разгар рассвета, и Гарри велит мне смотреть на тротуар.
В нескольких футах от нас стоит «Мерседес» Братта, он прислонился к дверце, привлекая внимание нескольких проходящих мимо женщин. Он в гражданской одежде, в темных очках и джемпере, плотно облегающем его торс.
Он приветствует Гарри рукопожатием, когда мы подходим, и целует Анжелу в щеку, а затем прижимается губами к моим.
— Лайла сказала мне, что ты будешь здесь, и я улизнул, чтобы пообедать с моей прекрасной невестой.
Она в твоем распоряжении, — говорит ей Гарри, — только не задерживай ее.
— Я бы не стал, даже если бы захотел. Кристофер и капитан Томпсон будут здесь через пару часов, а я должен вернуться в штаб до трех.
Мое сердце колотится от страха. «Как же мне теперь встретиться с ним лицом к лицу? Я еще не чувствую себя готовой.
До встречи в штабе, — прощается Анжела, беря Гарри за руку. Приятного обеда.
Мы садимся в машину вместе с Браттом, который наклоняется, чтобы поцеловать меня, когда я закрываю дверь.
— Я скучал по тебе вчера вечером.
— Как прошел ужин?
— Хаотично, близнецы тоже были там, а ты знаешь, как они относятся к Сабрине.
Мы едем через Лестер-сквер в ресторан средиземноморской кухни, его любимое место для обеда. Парковщик открывает пассажирскую дверь, чтобы я вышла, а Братт берет меня за руку и ведет внутрь.
В ресторане полно посетителей в костюмах и галстуках, которые уплетают блюда и потягивают вино. Нас усаживают за столик на двоих с огромным зонтиком на террасе заведения, чтобы мы могли наслаждаться осенним ветерком.
Я изучаю меню, не испытывая голода после всего, что видела сегодня утром.
«Я буду сибаса средней прожарки на гриле с солеными овощами, — говорит Братт официанту, который смотрит на меня в ожидании моего заказа.
Грибной суп со сливками, — говорю я и протягиваю ему меню.
— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спрашивает он. Ты не заказала ничего, что тебе нравится.
— Да, просто столько трупов испортили мне аппетит.
— Вино? — предлагают они.
— Белое, пожалуйста, — говорит Братт.
Официант уходит, а Братт берет мою руку и целует костяшки пальцев. Он обхватывает меня за плечи, и я погружаюсь лицом в его шею, вдыхая его привычный запах: смесь мускуса и герани.
Он целует меня осторожно, едва касаясь губами моих губ и не давая почувствовать прикосновение языка; я пытаюсь углубить поцелуй, закрыв глаза и прижавшись к нему лицом, чтобы он не отстранился, но мне это не удается, так как образ его друга завладевает моим сознанием и исключает всякую сентиментальную близость.
Капитан кладет руку мне на плечо, мягко отталкивая меня, и... Проклятье! «Неужели я снова его укусила? Я задыхаюсь, когда замечаю, что это из-за прихода официанта.
Мне нужна помощь. Я не могу снова поцеловать его, когда в моей голове возникает образ полковника.
— Поешь, а то твой крем остынет.
Мы едим в тишине, пока я заставляю свой желудок удерживать пищу.
— Как идут приготовления к свадьбе? — спрашивает он, когда мы заканчиваем. Я был плохим шафером с Саймоном.
— Нас двое, потому что в связи с