В первый момент даже мелькала мысль о необходимости отбить у него царскую семью. Подозревая об этом, Яковлев, не дожидаясь нападения со стороны уральцев, вызвал к себе помощника Бусяцкого и арестовал его. Однако столкновения не произошло, так как Яковлев освободил арестованного. Заславский же отказался от нападения на отряд, считая более целесообразным настаивать на доставке Романовых в Екатеринбург.
* * *
В 8 часов утра Яковлев с Романовыми отправился в дальнейший путь. Река Тобол, через которую предстояла новая переправа, уже местами вскрылась, и для предосторожности решено было перейти на другой берег пешком, частью по льду, а местами через полыньи, по наскоро сколоченным мосткам.
К вечеру приехали в Покровское. Ожидавшая поезда смена лошадей расположилась как раз напротив дома Распутина. Во всех окнах распутинского дома были люди, махавшие белыми платками. Александра, сидя в своем тарантасе, отвечала на приветствия.
На последней остановке перед Тюменью «путешественников» встретил председатель Тюменского Совета Немцев. После переговоров с Яковлевым он выехал в Тюмень, а через некоторое время туда двинулся и отряд Яковлева с Романовыми. Из Тюмени навстречу был выслан эскадрон кавалерии, встретивший их в нескольких километрах от города.
27 апреля, поздно вечером, приехали в Тюмень, где подан был поезд для дальнейшего следования в Екатеринбург. Романовы были помещены в средних купе вагона 1 класса; боковые купе были заняты Яковлевым и частью охраны. Посадку в вагоны закончили к часу ночи. В это время на станцию приехал Немцев, и Яковлев вместе с ним пошел на телеграф, к прямому проводу с Москвой. Вернувшись с «провода», Яковлев сообщил своим товарищам и Авдееву, которого из вагона от себя уже не отпускал, что, по распоряжению центра, он должен везти Романовых не в Екатеринбург, а в Москву, через Омск — Челябинск — Самару. Авдееву удалось сообщить об изменении маршрута товарищам из отряда уральцев с просьбой известить об этом Екатеринбург.
Около 5 часов утра 28 апреля поезд с Романовыми двинулся по направлению к Омску.
Еще до отъезда Яковлева из Тобольска президиум Областного Совета Урала выслал в Тюмень специального комиссара, который по телеграфу должен был регулярно сообщать президиуму о движении Романовых от Тобольска до Тюмени и своевременно уведомить об отходе поезда в Екатеринбург. По всем расчетам поезд должен был выйти из Тюмени рано утром 28 апреля. Внезапно поступление телеграмм из Тюмени прекратилось и условленной на 6 часов утра телеграммы об отправке поезда не было получено. На запросы президиума Областного Совета также никакого ответа не поступило, и лишь в 10 часов утра пришло сообщение, что поезд рано утром ушел из Тюмени, при потушенных огнях на всех стрелках, по направлению на Омск. Телеграмму об этом дал Бусяцкий, приехавший со своим отрядом в Тюмень уже после отъезда оттуда Яковлева.
Было созвано экстренное собрание президиума Совета с участием представителей областных комитетов партии коммунистов и левых эсеров. Совещание решило объявить Яковлева изменником революции и дать о случившемся телеграмму «всем, всем…»
В этой телеграмме, разосланной немедленно, было указано, что Яковлеву ВЦИК поручил организовать и произвести перевозку Романовых из Тобольска в Екатеринбург. Несмотря на это, без ведома Уралсовета, он направил поезд на Омск. Телеграмма заканчивалась объявлением Яковлева изменником революции и ставила его вне закона.
Одновременно Областной Совет снесся по прямому проводу с Омском, где председателем Сиб-запсовета был в это время старый коммунист т. Косарев, и потребовал от него немедленных и решительных мер для противодействия проезду поезда в Сибирь или на Челябинск (через ст. Ку-ломзино). Омский Совет немедленно выслал значительные силы на ст. Куломзино, дав распоряжение остановить поезд Яковлева и повернуть его обратно в Тюмень.
В эти дни в Екатеринбурге происходила 4-я Уральская областная конференция РКП (б), на которую съехалось 102 делегата от 57 организаций Урала, представлявших 30278 членов партии.
Конференция одобрила действия партийного комитета и Областного Совета, и в частном совещании большинство делегатов с мест высказывалось за необходимость скорейшего расстрела Романовых, чтобы в будущем предупредить все попытки к освобождению бывшего царя и восстановлению в России монархии.
* * *
Направив поезд на Омск, вопреки указаниям Москвы и Областного Совета Урала, Яковлев пытался убедить ехавшего с ним в одном купе Авдеева в том, что целесообразнее везти Романовых в Москву, так как при назначении его в эту ответственную командировку в личной инструкции ему было указано на необходимость охраны Романовых от всяких покушений, а со стороны Заславского Яковлев боялся покушения на жизнь Романовых.
Авдеев протестовал против действий Яковлева, но, будучи в вагоне один и являясь фактически заложником-уральцем, а не полномочным представителем Уралсовета, принужден был продолжать с ним путешествие на Омск.
С приближением к Омску Яковлев узнал от железнодорожной администрации о телеграмме Уралсовета. От администрации же он узнал, что Омск готовится задержать поезд и выслал с этой целью вооруженные части на ст. Куломзино, откуда поезд должен был свернуть на Челябинск. Яковлев устроил совещание со своими помощниками и решил остановиться на ст. Люблинской, откуда с паровозом и одним вагоном, в сопровождении нескольких своих товарищей, он выехал ночью 28 апреля в Омск.
В Омске представитель Запсибсовета, на основании переговоров с Уралсоветом, предложил ему везти Романовых в Екатеринбург. Яковлев настоял на новых переговорах по прямому проводу с Москвой. Совместно с представителем Запсибсовета он вызвал к прямому проводу Я. М. Свердлова и изложил обстоятельства, по которым он решил изменить маршрут. Из Москвы было получено предложение везти Романовых в Екатеринбург, где и сдать их Областному Совету Урала.
Видя, что силой через Куломзино не проедешь, Яковлев решил на этот раз подчиниться распоряжению центра.
Со ст. Люблинской поезд пошел обратно на Тюмень. Хотя действительная причина изменения маршрута от Романовых скрывалась и возвращение поезда было объяснено порчей железнодорожного моста, но из отрывочных разговоров и недомолвок Романовы, видимо, поняли, что их везут уже не в Москву.
Тюмень проехали ночью. Здесь поезд поджидал Бусяцкий со своим отрядом. Как только выяснилось, что поезд прошел, не останавливаясь, Бусяцкий заказал новый состав и двинулся вслед за Яковлевым.
В Камышлове утром Бусяцкий встретил командира своего полка Брайницкого, который с батальоном был послан навстречу Яковлеву, но поезда не видал. Вновь возникли сомнения, не свернул ли Яковлев со своим поездом по ветке из Богдановича на Шадринск. Из разговоров по проводу выяснилось, что поезд идет в Екатеринбург и Богданович уже прошел.
Утро 30 апреля застало Романовых в большой тревоге. Тов. Матвеев так рассказывает о настроении Николая перед приездом в