— Ну, я ему и врезал, — развёл руками Чердак. — А потом он полицию на меня натравил. Меня ещё в участок забирали. Разбирались эти дни. Короче, оказался мой одноклассник полным муд… придурком.
Одноклассник отказался давать Чердаку скидку, и Чердак за это ему врезал.
— А рука? — напомнил я. — Её ты в какой момент сломал?
— А, это я просто выходил из участка и поскользнулся, — пояснил Чердак. — И упал неудачно.
Голова сейчас кругом пойдёт. Зачем вообще вся эта история про одноклассника была, если в итоге он руку повредил от неудачного падения?
— Слушай, если вы были одноклассниками, это не значит, что он тебе скидку давать должен, — на всякий случай решил пояснить я. — Это же его бизнес, он и цены сам вправе устанавливать.
— Корешу мог и подсобить, — буркнул Чердак. — Ну да ладно, я с этим разберусь. Когда нашу проблему решать будем?
— Давай завтра, приходи с восьми до часу в поликлинику, — ответил я. — В пятый кабинет, на первый этаж. И всё с тобой напишем и отправим.
— Договорились, — кивнул Чердак. — До завтра тогда!
Махнул здоровой рукой и пошёл на выход с территории. Чудной человек.
Я добрался до стационара и вошёл в приёмное отделение. Там меня уже дожидалась Агишева. Она явно куда-то спешила, поэтому коротко сказала мне, каких пациентов нужно контролировать, и убежала.
В приёмном отделении сегодня дежурила Марина. Это меня обрадовало, с Козловой отношения были сложными, хотя постепенно и теплели.
Я прошёл в ординаторскую, переоделся, сел за компьютер. Успел немного поработать с историями болезни, как раздался звонок стационарного телефона.
— Терапия, врач Агапов, слушаю, — взял я трубку.
— Саня, тут полная жопа! — это раздался испуганный голос Никифорова. — Ко мне привезли мужика с завода, ему ногу отрезало! Сань, что мне делать⁈
Дежурство началось!
Глава 16
Дежурство явно уже не будет спокойным, если началось оно с чьей-то оторванной ноги. Примета такая.
— Раз отрезало — пришей, — невозмутимо предложил Никифорову я. — Ты же хирург, зачем в терапию звонишь? Давление ему померять некому?
Он звонит, потому что является посредственным хирургом и понятия не имеет, что делать в таком случае.
— Звоню, потому что я посредственный хирург и понятия не имею, что делать! — заявил Тоха. — Сань, ну правда… Помоги, а?
Неожиданно! Видимо, ситуация совсем плачевная.
— Я сейчас спущусь, — вздохнул я.
Больше согласился помочь не ради Никифорова, а ради самого пациента. Тоха даже аппендицит прооперировать сам не мог, а тут целая нога. Лучше проконтролировать этот момент.
Тем более сам я оторванных конечностей повидал достаточно. В прошлой жизни, когда работал на фронте. Правда, там была прана.
Сейчас своей магией я могу разве что почувствовать страх Никифорова. Но я и без праны знаю, что он есть. Голос у того был максимально напуганным.
Я быстро спустился в приёмный покой. Картина там была впечатляющая. На каталке лежал мужчина лет сорока, крупный, в рабочей спецовке, перепачканной машинным маслом и кровью. Крови было очень много. Лицо у пациента было бледным, губы синюшными, глаза закрыты. Без сознания.
Рядом с ним уже суетилась Марина. Поставила капельницу с физраствором, прокатетеризировала вену в руке. Умничка.
Никифоров был сам чуть ли не бледнее пациента и метался туда-сюда.
Ах да. Рядом стояла ещё одна каталка, где аккуратно лежала левая нога, примерно от середины бедра. Она лежала в большом стерильном пластиковом пакете, который был плотно завязан. Это было правильно, первое правило сохранения ампутированной конечности — изолировать её от прямого контакта со льдом, чтобы избежать обморожения тканей и кристаллизации жидкости в клетках.
Пакет лежал внутри второго контейнера, таза с водой и льдом. Температура в такой смеси держится около четырёх градусов, что является идеальным условием для сохранения тканей.
Интересно, это фельдшер попался грамотный или Марина постаралась? Хотя это сейчас и не важно.
Подошёл к пациенту, быстро принялся оценивать ситуацию. Мужчина в геморрагическом шоке, потерял много крови. Пульс слабый, частый, около ста двадцати в минуту. Давление, судя по бледности и состоянию, критически низкое. Дыхание поверхностное, учащённое. Классическая картина массивной кровопотери.
Как же мне не хватает хотя бы второго уровня владения праной! Я бы перелил прану от себя и перераспределил её в организме мужчины.
Сейчас направил свою искру, чтобы поддержать основные функции его организма. Но это такая капля в море…
— Что с ним произошло? — я поймал бегающего туда-сюда Никифорова.
— Он на заводе работает, фамилия Прошкин, — затараторил тот. — Станок чего-то там зажало, ногу как-то оторвало. Не знаю я! Жгут вот скорая наложила ещё на месте, привезли сюда. И ушли быстренько, сволочи. Саня, что делать? Нам пи… капец нам. Реплантация конечности — это микрохирургия. У нас нет оборудования! У нас ничего нет, Саня.
Я вздохнул и дал Тохе пощёчину. Это его немного отрезвило, он хотя бы перестал тараторить и трясти меня.
Сам подошёл снова к пациенту, осмотрел культю. Жгут наложен правильно, выше места отрыва. Под ним закреплена бумажка со временем наложения жгута. Так, через десять минут нужно ненадолго его ослабить по правилам.
Уровень отрыва — середина бедра. Мягкие ткани размозжены, но не критично. Главное — это сосуды. Бедренная артерия и вена должны быть целыми, иначе реплантация бессмысленна.
— Сколько времени прошло с момента травмы? — спросил я у Никифорова.
— Не знаю, может, полчаса, — шмыгнул носом он.
Тоха вообще хоть что-то знает? Полчаса, и время идёт прямо сейчас. При правильном хранении конечности можно рассчитывать на реплантацию в течение шести-восьми часов.
— Так, звони всем оставшимся хирургам, которые только есть, — распорядился я Никифорову. — Пусть едут сюда.
— Но Кротов не очень любит, когда я его дёргаю, — слабо возразил Никифоров.
Захотелось врезать ему ещё раз.
— Тоха, тут нога оторвана! — напомнил я. — Быстро делай то, что я говорю, и без лишних вопросов! Звони анестезиологу, звони в отделение. Пусть готовят операционную.
Тот наконец кивнул и поспешил выполнять распоряжения.
— Марина, группа крови какая у пациента? — далее обратился я к медсестре.
— Вторая положительная, — вмиг ответила та. — Я уже проверила.
Хоть кто-то знает, как правильно работать.
— Нужно четыре дозы эритроцитарной массы и две дозы плазмы, — распорядился я.
—