— А там сильный хаос? — поморщился друг.
— Ещё какой, — вспомнил квартиру я. — Короче, завтра раздай трёх кошек, ключи я тебе оставлю. А вечером будем собирать вещи.
— А перевозить как? — спросил Гриша.
Хороший вопрос. Вещей у нас не так много, но в руках таскать тяжело.
— Костю попрошу, наверное, — задумчиво ответил я. — Пока не знаю.
Деньги на ремонт квартиры на мою карточку ещё не поступали, и Власов об этом молчал. Карина Вячеславовна или ждала подходящего момента, или хотела, чтобы сначала я выполнил свою часть уговора. И я её почти выполнил.
Надо будет не забыть потом у Ирины ключи забрать, между прочим. А то иначе ещё котов прибавится, пока мы спим!
Мы с Гришей обсудили ещё кое-какие дела и разошлись спать. Я уснул тут же, как голова коснулась подушки. Сон, наконец-то!
Утром пришлось встать очень рано, электричка в Саратов отходила в шесть утра. Зарядка, быстрый завтрак — и в путь.
Дорогу до Саратова я продремал, всё-таки поспал я в итоге недостаточно. И в восемь утра уже был в городе. Я заранее посмотрел, как мне добираться до областной поликлиники. До неё можно было дойти пешком за двадцать минут, что я и сделал.
Большое, красивое четырёхэтажное здание. Зашёл внутрь, прошёл в регистратуру.
— Здравствуйте, — поздоровался я с женщиной-регистратором и протянул направление и паспорт. — Я к пульмонологу Тачилиной на девять утра.
Женщина взяла документы, принялась что-то забивать в компьютер. Затем подняла на меня глаза.
— Прошу прощения, но доктор не сможет вас принять, — заявила она.
— Почему? — удивился я.
— У вас в карте стоит отметка, что она отказалась от вас после вашего прошлого визита, — заявила регистратор.
Твою мать, Саня!
Глава 20
Почему я не удивлён? Ах да, потому что эта ситуация была максимально предсказуема.
Что же Саня сделал на этот раз? Блин, если бы со мной ходил какой-нибудь постоянный спутник, я бы принял у него ставки. Ущипнул за жопу? Предложил секс без обязательств? Ткнул вилкой в глаз?
Последний вариант — может, и перебор, конечно. Хотя… Кто знает.
— А не сказано, по какой причине? — спросил я у регистратора.
— Нет, — покачала головой девушка. — В любом случае она не сможет вас принять.
— Принять, может, и не сможет, но мне надо с ней поговорить, — решительно сказал я. — И разобраться, что не так. Я сам врач, поэтому имею на это право.
— Но так не положено, — засопротивлялась регистратор.
Всё равно сделаю так, как считаю нужным. Решать проблемы, оставленные мне Саней — это моё любимое хобби. Не хочу с ним расставаться.
Иначе останется только два хобби — кормить Гришу и раздавать котов. А в жизни нужно разнообразие.
— Какой у неё кабинет? — проигнорировав протесты, спросил я.
— Сорок четвёртый, — машинально ответила регистратор. — Но…
— Спасибо, — я развернулся и направился к гардеробу.
Снял куртку, надел бахилы и пошёл на поиски сорок четвёртого кабинета. Нет, разумеется, я мог просто записаться к другому пульмонологу, и всё. Но так не хотел. Надо было разобраться с Тачилиной.
Нашёл её кабинет, постучал и вошёл внутрь. Там никого не было из пациентов, только молодая девушка и женщина лет сорока. Так, и бейджей нет. Ну и кто из вас Тачилина?
Впрочем, ответ на этот вопрос мне быстро дали. У молодой девушки округлились глаза.
— Почему вы здесь? — спросила она. — Я не буду вас больше принимать, в прошлый раз ещё сказала.
— Да, мне и в регистратуре это сказали, — подтвердил я. — Но я пришёл узнать, в чём причина. Что я сделал?
— Издеваетесь? — вздохнула Тачилина.
Да если бы. Список косяков Сани мне так никто и не прислал. Может, на почте где-то завалялся? Так что всё самому, всё самому.
— Нет, — на этот случай приготовлена отмазка, которую я придумал ещё в больнице. — Я получил травму головы, из-за чего возникла ретроградная амнезия. Поэтому я не помню многие моменты.
А что, пусть будет так. Тачилина покосилась на меня недоверчиво.
— Вы назвали меня посредственным пульмонологом и заявили, что сантехник разбирается в медицине лучше, чем я, — холодным тоном заявила она. — Потом сказали, что я тупая курица.
— И Анастасия Григорьевна выставила вас за дверь, — добавила вторая женщина, видимо, медсестра. — А потом решила, что отказывается от вас как от пациента.
Банальная грубость. Саня, в этот раз даже не оригинально. Хотя интересный момент, вообще-то подобные высказывания на него очень непохожи. С чего это он решил упрекнуть коллегу в некомпетентности?
— А когда это было? — спросил я.
— Семь месяцев назад, — всё тем же ледяным тоном отозвалась Тачилина. — Так что я попрошу вас уйти.
Семь месяцев назад. Конец лета — начало осени? Саню распределили в маленький Аткарск, его жизнь начала рушиться. Возможно, он использовал эту грубость как разрядку. Я не знаю, что точно было в его голове тогда.
— Я хочу извиниться, — решительно заявил я. — Мне не стоило так грубить. Это был трудный период моей жизни, вероятно, поэтому так и сказал. Но я так не думаю о вас. Приношу свои извинения.
Сколько ещё раз мне придётся извиниться за тебя, Саня? Может, сразу всем письма с извинениями разослать, так проще.
— У вас же амнезия, откуда вы знаете про период жизни? — прищурилась Тачилина.
— Кое-что я же помню, — ответил я. — Мне и правда жаль. Вы не заслуживаете таких слов.
Анастасия Григорьевна немного помолчала.
— Что ж, это звучит искренне, так что я приму вас, — наконец сказала она. — Я и не думала, что вы и правда извинитесь. Знаете, после травмы вы словно другим человеком стали. Татьяна Николаевна, проведите пока что спирометрию.
Мы с медсестрой отошли к аппарату для измерения функции лёгких. Сделали спирометрию, вылез результат. Медсестра мне его не показала, сразу отдала Тачилиной.
Та посмотрела и нахмурилась.
— Странно, — пробубнила она. — Давайте я вас послушаю.
Она достала стетоскоп, начала слушать мои лёгкие. Забавно даже быть в роли пациента, а не врача. Необычное чувство.
Тачилина хмурилась всё больше, закончила с осмотром.
— Приступы как часто сейчас бывают? — спросила она.
— Да вообще