— Они! — комендант дернул за рукав Тишку. — Я вовремя пресек и изъял! Стервецы, как есть. И вредители! Прямой путь в тюрягу!
— А почему мне не доложили? — нахмурился Федоров.
— Ну… — смешался комендант. — Не успел…
— Грозился своими руками расстрелять, ежели еще, что такое сладим! — дружно наябедничали братья Колывановы.
— Так я же из доброты сокрыл, жалел вас, гавнюков… — обиделся Мандрыка. — Я-то пожалею, а другой нет! Неблагодарные задрипанцы!
Следующий час Алексей и Федоров увлекательно провели, пристально изучая поделку братьев.
— А зачем канавки?
— Чтобы грязь выбивало!
— Оригинально, оригинально. Смотри, Алексей, затвор набегает на ствол. Никогда такого не видел. Вот же шельмецы…
— Ага, — согласился Алексей и тут же соврал. — Сам никогда с таким не встречался.
С оригинальным «Узи» он познакомился на войне в своем времени. В зону боевых действий со всего мира засылали оружие, так что там попадались очень редкие образцы. А «узиков» в свое время наклепали очень много, так что ничего удивительного, что они засветились везде, где только можно.
— А ствол? Ствол как сделали? — Федоров впился строгим взглядом в братьев.
— Дык, просто все… — Колывановы развели руками. — Винтовочный ствол из брака взяли, обрезали и рассверлили, а потом… — они дружно изобразили на пальцах что-то замысловатое. — Потом таку загогулину зафигачили, да на токарном прострогали нарезы. Ствол-то короткий, с длинным пришлось бы повозиться.
Федоров покачал головой и добродушно ругнулся.
— Кулибины, ястри тя. Как ствольную коробку делали?
— Дык, на фрезере…
— А магазин?
— Сами молотками из жести гнули. А консук… консрук… в общем, устройство с ерманского магазина к ручной пулялки подглядели. Ну… почти…
— А пружину где взяли?
Тишка и Прошка дружно потупились.
— Сперли! — сделал вывод директор. — Скорее всего, у Василия Алексеевича, он экспериментировал с пружинами. Сколько патронов в магазин влазит?
— Двадцать… — сокрушенно просипели близнецы. — Пробовали больше, неподает, сил пружины не хватает.
— Уже хорошо! — Федоров ткнул пальцем в потолок и выдал небольшую лекцию. — Знаете, почему возникает проблема с примыкающими снизу магазинами? Потому что пружина должна подать очередной патрон за время, меньшее цикла работы автоматики, и чем скорострельнее аппарат, тем труднее это сделать. В случае однорядного магазина шаг подачи — диаметр донца патрона, для двухрядного магазина — половину диаметра. А при подаче снизу надо бороться не только с трением, но и с весом патронов, то бишь, гравитацией. Сложно у нас еще со специальными сталями. Затвор… бронзовый? Ястри тя!!! Как вы его сладили?
— Дык отлили в термичке, а потом надпилками и штихелями довели! — гордо ответили братья.
— А как догадались магазин в рукоятку всунуть?
— А куда еще его пихать? — рыжие братья вытаращились на директора. — Токмо тудой.
— Кто надоумил так общую конструкцию сладить?
— Да никто. Что подглядели, когда показывали нам оружье, что сами придумали…
По результату Федоров азартно махнул рукой.
— Айда в тир! Проверим. Степанович, распорядись, чтобы доставили ящик германских девятимиллиметровых патронов. Стоп… там меньше ящика осталось. В общем, пусть тащат все что есть! Ну, нет патронов, экономим на всем…
Федоров сокрушенно всплеснул руками.
— Я уже отправил циркуляр на оружейные склады за подписью начальника Штаба РККА, — поспешил успокоить его Алексей. — Не переживайте, изыщут все что есть. И да, пока на месте, пишите запросы по своим нуждам, я сделаю все что могу…
— Благодетель вы наш, Алексей Алексеевич…
— Да бросьте, какой я благодетель?
— Такой! Для меня все кто помогает и не мешает благодетели. На колени готов стать. Вот бы еще с патроном что придумали! Ну не годится рантовый патрон, хоть тресни!
Алексей вздохнул.
— Владимир Григорьевич, стараюсь я, изо всех сил стараюсь. Но это вопрос с кондачка не решить. Тут помимо практических и теоретических выкладок, надо с экономическими выкладками подходить. Времени категорически не хватает, но я стараюсь.
А дальше, все переместились в тир, где устроили экзамен творению братцев Колывановых.
Как очень скоро выяснилось, поделие все-таки стреляло. И стреляло неплохо. Но недолго — вышел из строя затворный механизм.
Братья чуть ли не плакали, на обиженных физиономиях прямо читалось: испортили игрушку ироды, креста на вас нетути!
— Ну что могу сказать… — Федоров потер подбородок. — А даже не знаю что сказать. Это, это… — он замолчал.
— Это рабочий образец короткоствольного ручного автоматического оружия, — Лекса завершил фразу за него. — Оригинальный и очень перспективный, причем. Который, вы, после несложной доводки, уже можете представить на конкурсе на ручное автоматическое оружие.
— Конкурс?
— Конкурс, вскоре объявят, — веско заявил Лекса. — И вы уже почти готовы.
— Да завалят же по точности и прицельной дальности! — всплеснул руками Федоров. — А в этом образце эти параметры конструктивно ущербны! А скорострельность? Куда столько, почитай, я прикинул, не меньше тысячи в минуту, а может и больше.
— Я не предлагаю это оружие, как оружие пехоты, — спокойно возразил Алексей. — А как штатное оружие экипажей самолетов и бронемашин — вполне сойдет. Они сейчас, фактически, с голым гузном летают и в своих жестянках шкандыбают. Куда в кабину винтовку засунешь? А с револьвером, почитай, то же самое, что совсем без него. А с этой трещоткой, отбиваться, если сел на вынужденную посадку в тылу врага, самое то! Или из броневика палить через смотровую щель. Складывающийся приклад приспособить и все!
— А патрон? — обреченно вздохнул Федоров. — Патрон-то такой мы не производим?!! Собственно, мы никаких патронов пока, кроме нагановских и винтовочных не производим. Куда оружье без своего патрона?
— Пишите техническое обоснование о принятии на вооружения германского патрона. Патрон не хуже других, а даже лучше во многом. Сделаете не девять на девятнадцать, а, к примеру, девять и один на девятнадцать и ноль пять. С виду одно и то же, а на бумаге совсем другое. А я поддержу! Вы же знаете, Владимир Григорьевич, я за вас горой…
После недолгих дебатов Федоров махнул рукой.
— Значит так! Я сам возьму наставничество над этими самородками. Будут работать у меня в мастерской. Доработаем эту хренотень. Но если опять чудить начнут…