Рис. 16. Объединение данных от корковых анализаторов в теменной коре и передача интегрированного образа в префронтальную кору
Понимание этой сложной, поэтапной «сборки» образа реальности помогает осознать, на каком уровне у клиента может возникнуть «сбой», приводящий к психологическим проблемам. То есть дело может быть не только в «неправильном мышлении» или «иррациональных убеждениях» (уровень префронтальной коры), но и в нарушениях на более глубоких уровнях восприятия и интеграции сенсорной информации. Это может потребовать от терапевта использования иных подходов, фокусирующихся на сенсорном опыте, или даже своевременного направления клиента к неврологу или нейропсихологу для исключения органической патологии.
Один из моих учителей – Лев Маркович Веккер, автор теории сквозных психических процессов, – возможно, самый значимый и самый недооценённый психолог ХХ века[42]. И уж тем более мало кто знает, какая мысль определила всё научное творчество Льва Марковича.
Тогда ему было всего лишь 10 лет… Маленький Лёва сидел на подоконнике ленинградской квартиры и смотрел на прохожих, идущих по улице, и в этот момент осознал величайшую загадку наших отношений с миром: «Я могу видеть этих людей, да и саму эту улицу, – думал он, – благодаря отражённому от них свету. Этот свет попадает мне в глаза, и это физическое явление. Затем мой мозг создаёт зрительный образ – это уже психический процесс, он происходит в мозге. Где находится этот образ? Очевидно, что внутри моей головы. Но почему я вижу эти объекты перед собой?!»
Эта мысль затем легла в основу грандиозной научной теории «мира психической реальности», созданной Львом Марковичем. Понятно, что фундаментальный инсайт, который получил 10-летний Лёва, связан с уловкой эволюции и служит нашему приспособлению: чтобы выживать, мы должны видеть мир вокруг себя. Но где находится то, что мы «видим»?
Да, все эти прекрасные закаты и лучшие творения живописцев, пение птиц и музыка гениальных композиторов, глаза любимого человека и улыбка нашего ребёнка – всё это создано нашим мозгом и всегда находится только в нём. Но что тогда мы видим на самом деле, если не самих себя?..
Мозг – это не просто пассивный «приёмник» информации, он – активный «художник», который постоянно достраивает, перерабатывает и интерпретирует сенсорные сигналы. Видимый и слышимый нами мир – это, как мы уже могли убедиться, является продукцией специализированных отделов затылочных и височных долей. А за тот факт, что воспринимаемый нами мир развёрнут во времени и пространстве, отвечают специфические динамические отношения лобной и теменной коры и т. п.[43]
Но почему в таком случае наш мир обладает именно теми качествами, которые мы воспринимаем? Всё дело в эволюционном приспособлении: создавая мозг, эволюция руководствовалась логикой выживания и действовала наугад. Всё это убедительно доказал замечательный исследователь, являющийся одновременно профессором Калифорнийского университета и Массачусетского технологического института, Дональд Хоффман[44].
Обобщая эти нейрофизиологические данные, мы приходим к фундаментальному осознанию, имеющему колоссальное значение для психотерапевтической практики: целостный мир, который мы воспринимаем как непрерывную и единую реальность, на самом деле является синтетическим продуктом интеграции множества разрозненных «фабрик», каждая из которых создаёт своё собственное измерение опыта.
Зрительные образы, звуки, тактильные ощущения, восприятие пространства, обоняние, вкус, речь, логическое мышление, эмоциональная значимость – все эти аспекты нашего опыта производятся различными отделами коры, имеющими собственную эволюционную историю и специфические функциональные особенности. Интеграция всех этих разрозненных элементов происходит в теменных и лобных ассоциативных зонах, формируя то, что мы воспринимаем как единую модель реальности.
Эта система удивительно совершенна, но вместе с тем и невероятно хрупка. Поражение любой из этих областей коры приводит к появлению специфических «лакун» в нашей модели мира. Человек может:
⮞ не видеть половину своего зрительного поля и даже не осознавать этого дефекта (анозогнозия);
⮞ воспринимать галлюцинаторные объекты как часть объективной реальности из-за избыточной активности определённых зон мозга;
⮞ утрачивать способность узнавать лица близких или понимать речь при сохранении всех других психических функций.
При дегенеративных процессах вроде болезней Альцгеймера и Паркинсона, при травмах мозга или интоксикациях, связанных с зависимостями, может постепенно разрушаться сама структура личности клиента – его «я», которое он всегда воспринимал как нечто целостное и незыблемое.
Для психотерапевта знание этой нейрофизиологической основы психических процессов чрезвычайно важно не только для более глубокого понимания природы внутреннего мира клиента, но и для корректной маршрутизации. Когда перед нами клиент с необычными переживаниями, изменёнными психическими состояниями или странными поведенческими паттернами, мы должны помнить о возможном вкладе органических факторов и уметь отличать психологические проблемы от симптомов, требующих вмешательства психиатра или невролога.
Однако даже осознавая всю сложность и уязвимость нейрофизиологической основы психики, мы не должны забывать о главном: вся эта удивительная машинерия не просто пассивно отражает мир – она активно конструирует его, создавая модель реальности, которая позволяет нам выживать и адаптироваться. Но как именно происходит этот процесс моделирования? Какими принципами руководствуется мозг, превращая хаотичный поток сенсорных сигналов в упорядоченную картину мира? Ответы на эти вопросы приводят нас к удивительной внутренней математике мозга, которая лежит в основе всех психических процессов.
§ 1.4. Внутренняя математика
Мы отбираем информацию о мире, чтобы убедиться, что наши предсказания превратятся в самоисполняющееся пророчество.
Карл Фристон
Давайте ещё раз проговорим: сам по себе наш мозг слеп, глух, нем – подставьте любое слово, всё будет правильно, – он расчётная структура, а вовсе не «чувствующий орган», в нём даже болевых рецепторов нет, и операции на мозге проводят без общей анестезии. Он связан с окружающим миром множеством кабелей, которые способны получать лишь разрозненные сигналы и отправлять их обратно к органам тела (рис. 17).
Рис. 17. Мозг человека с указанием черепномозговых нервов (А) и череп с отверстиями для них (Б), а также спинномозговые нервы, отходящие от спинного мозга (В)
Эти кабели – черепномозговые нервы и спинной мозг со спинномозговыми нервами. Всего у мозга 12 пар черепномозговых нервов – зрительный, обонятельный, лицевой, тройничный, блуждающий и т. д., – которые отвечают за иннервацию кожи головы и мимической мускулатуры, а также включают в себя детекторы фотонов, химических веществ и механических воздействий.
Через самое большое отверстие, расположенное в основании черепа, выходит спинной мозг. Он тоже скрыт – его «черепом» является внутренний канал нашего позвоночника, и от него, в свою очередь, отходит ещё 31 пара нервов. Спинномозговые нервы образуют четыре сплетения: шейное, плечевое, поясничное и крестцово-копчиковое. Последние иннервируют соответственно шею,