— Первый день на новом месте, — кивнул я. — Ещё переезд, а тут такое. Я неделю не спал!
Эликсир его кофейный я, конечно, нейтрализовал, но врать, говоря чистую правду — гораздо убедительнее и проще.
— То-то я и думаю, что не видел вас здесь раньше, — удовлетворённо объяснил бармен.
«Ваша задача — только покататься рядом, собрать на себя запах», — напомнил я ежам.
Надо было пауков послать, ежи слишком тупые создания.
А хотя… нет, нормально.
Первый ёж всплыл под столом в поверхностные слои теней и прокатился вокруг ноги первого менталиста, даже брюки зацепил. Японец отдёрнул ногу, но ничего не заметил. Ёж, сделав свою работу, одним перекатом глубоко в тенях отправился к гончей.
«Не тот», — вынесла та вердикт.
Я перевёл взгляд на вторую пару подозреваемых.
Сидели они за низким столиком у окна. Теневик — низкого роста, широкоплечий, коротко стриженный, с лицом уличного бойца: сломанный нос, шрам над бровью. Костюм на нём сидел как-то неуютно, словно с чужого плеча. Пил мужик не закусывая, по-серьёзному.
А вот его компаньон-менталист был полной противоположностью. Высокий, худощавый, с интеллигентным лицом и тонкими пальцами. Сидел прямо, но как-то безвольно. И смотрел в стакан с таким выражением, будто там утонул кто-то важный.
Что характерно, теневика, судя по ауре, переполняла гордость, а вот у его товарища менталиста настроение было минорным.
«Грусть, сожаление, почти отчаяние. Нашему садовнику не нравилось то, что он делал», — вспомнил я слова Ито.
Похоже, мой клиент.
В этот момент менталист, будто очнувшись, попытался встать, но его повело.
— Вот у кого, кажется, был тяжёлый день, — кивнул я на него бармену. — Интересно, кто-то сможет ему помочь?
— Бывает, — философски согласился тот. — Абэяма-сан, уверен, не бросит коллегу.
Теневик, значит, Абэяма. Так и запишем…
Абэяма этот тоже встал, и я приказал ёжику скрыться. Теневик также с некоторым трудом держался на ногах. На столике у них было минимум еды, зато полно крепкой выпивки. Кажется, кто-то перенедопил.
Налегающие на еду японцы за соседними столиками глянули на них со смесью зависти и осуждения.
Поставив кружку с недопитым кофе на барную стойку, я отправился к парочке.
— Абэяма-сама, простите, опоздал! — я склонился в почтительном поклоне, и говорил негромко. — Позвольте я помогу!
— Такэсаве-сан помоги лучше! — он ткнул пальцем в менталиста, отчего покачнулся и еле устоял на ногах. — Я в полном порядке!
— Абэяма-сан, спасибо, что выслушал, — приоткрыл один глаз менталист и попытался поклониться коллеге.
Разумеется, вестибулярный аппарат его подвёл, и он практически упал мне в руки.
Тут бы мне и уйти по-английски, но на нас сейчас смотрел весь зал.
Подскочил бармен.
— Такэсава-сан, позвольте, — он без лишних разговоров перехватил у меня менталиста и потащил в сторону туалета. — Вам надо умыться.
— А мне — отлить, — сообщил его коллега Абэяма. — Как тебя там, кохай…
Подставив плечо теневику, я помог ему держаться более или менее ровно, передвигаясь в нужном направлении.
Туалет оказался в дальнем углу зала. Три кабинки, ряд писуаров, несколько умывальников и зеркало во всю стену.
Бармен, зайдя внутрь, помог менталисту дойти до раковины.
— Я в порядке, — сообщил тот, сполоснув лицо водой.
— Хорошо, — кивнул бармен.
— Я за ними присмотрю, — заверил я его.
— Спасибо, — бармен коротко поклонился и вышел.
А я дождался, когда теневик закончит свои дела и застегнётся, и без лишних церемоний убрал его в криптор, после чего повернулся к менталисту.
Тот стоял, глядя на меня в зеркало слегка туманным ещё, но уже вполне осознанным взглядом. Он трезвел на глазах, и я почувствовал колебания его магического фона.
— Я знаю, кто ты, — прошептал он, лишь слегка коснувшись моего разума и тут же отдёрнув «щупальца».
Он медленно, глубоко вдохнул, прокачивая энергию.
Пространство вокруг завибрировало. С сухим треском лопнуло зеркало. Теперь передо мной стоял абсолютно трезвый маг вне категорий, сильный и чертовски опасный. Который, ко всему прочему, использовал технику сбора энергии, чем оповестил о происходящем всю округу, и через пять секунд здесь будет весь бар. Но меня разобрало любопытство — на что он вообще способен?
Я почувствовал его хватку — лёгкое, незаметное оцепенение, когда не хочется шевелиться, как будто спишь с открытыми глазами и понимаешь, что это сон.
— Что ты хочешь сделать? — поинтересовался я.
— Как будто у меня есть выбор, — пожал он плечами.
И с резким выдохом-криком «киай!!!» ударил, вложив в один ментальный удар всю доступную ему силу души и ещё чуть-чуть сверху.
ㅤ
──────────
[15] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901979
Глава 2
Инспектор Танака закрывает дело
The past and present,
loss and redemption,
a man’s intentions,
all things yet to be.
A last illusion,
time’s absolution,
fact and confusion,
fate and destiny bound.
ㅤ
Beethoven’s Last Night, «A Last Illusion» [16]
ㅤ
— Что ты, чёрт возьми, такое? — спросил ошарашенный менталист, вытерев тыльной стороной ладони кровь с лица.
Кровь у него шла из разбитого носа, по которому пришлась лёгкая отрезвляющая пощёчина. Ментальный удар, в который мужик вложил весь свой дар и всю свою силу, наткнувшись на выставленное мной «зеркало», ожидаемо ударил по нему самому, от чего клиент «поплыл». Пришлось приводить в чувства старинным способом.
Конечно, у меня не стояло цели его убить, он же мне живым нужен. Так что я дал энергии ментального удара относительно безопасно рассеяться. Правда, половина посетителей кафе и ещё примерно сотня человек в радиусе ста метров прилегли отдохнуть, но я ж не виноват, что они все такие чувствительные. Проспятся, отряхнутся и дальше пойдут по своим делам.
— Ты уж определись, кто или что, — хмыкнул я и позвал к себе гончую.
Она прошла тенями и появилась рядом со мной внезапно.
«Он?» — задал я единственный вопрос.
«Зубастая палка, — подтвердила гончая и потянула носом. — Вонючие дрова мочился».
«Спасибо, отдыхай», — я потрепал её по голове между ушей и развоплотил.
— Моя собачка сказала, что это ты — любитель взрывчатки и сада камней. И я понимаю, что ты не хотел, тебя заставили. Показания добровольно дашь?
— Ты идиот? — он удивлённо посмотрел на меня. — Я же связан клятвой крови!
Я пожал плечами. Тонкую кроваво-красную нить, связывающую его душу с