Не поздоровалась.
Не позвала садиться.
Сразу в лоб:
— Ну вот и приехали.
Я кивнул.
— Да.
Она смерила меня внимательным взглядом, будто всё ещё пыталась решить, нравится ли ей то, что она видит.
— Мы слышали, ты… строгий человек, — протянула она.
Я не дрогнул.
— Возможно.
Она кивнула, что-то для себя решив.
— Как тебе наша девочка?
Я посмотрел на Зумрат.
— Она теперь моя.
Губы тёти сжались ещё сильнее.
Но она не стала спорить.
Я чувствовал — здесь нам не рады.
И это меня злило.
Меня злило, что они заставили Зумрат сюда вернуться, что даже сейчас, даже после всего, они ни разу не спросили, как она. Не поинтересовались, как она жила все эти три месяца.
Ни “Зумрат, проходи, дорогая”, ни “как ты, доченька”, ничего.
Только обвинения.
Только этот ледяной взгляд, которым она буравила её.
Зумрат молчала, но я видел, как с каждой секундой её плечи опускаются ниже.
Я наклонился ближе, тихо, так, чтобы слышала только она:
— Помни, зачем ты здесь.
Она глубоко вдохнула и выпрямилась.
— Я помню.
Я кивнул.
Она справится.
Но если что-то пойдёт не так —
Я уведу её отсюда.
В ту же минуту.
Глава 12
Зумрат
Меня снова привели в мою старую комнату.
Я остановилась на пороге, глядя на знакомые стены, кровать у окна, шкаф, который стоял здесь столько лет. Всё было таким же, каким я оставила это три месяца назад. Даже покрывало на кровати было сложено так же, будто никто его не трогал.
Рашид вошёл следом, огляделся, прищурился.
— Они даже не сделали вид, что рады нас видеть, — тихо сказал он.
Я сжала пальцы.
— Они просто такие.
Он хмыкнул.
— Они даже не позвали нас в столовую, а принесли еду в комнаты.
Я напряглась.
Да, я тоже заметила.
Нас не пригласили за общий стол.
Не сказали: садитесь, ешьте, гости в доме.
Просто поставили подносы на столик у кровати и ушли.
Как будто мы не родные.
Как будто мы чужие.
— Они… просто не привыкли, — попыталась я объяснить, но голос прозвучал неуверенно.
Рашид усмехнулся, сложил руки на груди, прислонился к стене.
— Ага. Не привыкли. А к чему они привыкли, Зумрат? К тому, что ты всю жизнь ходила перед ними тенью?
Я резко посмотрела на него.
— Не говори так.
— Почему? Это неправда?
Я отвела взгляд.
— Просто потерпи, — выдохнула я.
Он внимательно посмотрел на меня, прищурившись.
— Я не понимаю, зачем ты это терпишь.
Я сжала губы.
— Потому что хочу поставить точку.
Он медленно вдохнул, не отводя глаз.
— Точку?
— Да.
Я посмотрела на комнату, на вещи, которые давно стали мне чужими.
— Когда я уходила, я думала, что всё кончено. Что я больше никогда сюда не вернусь. Но они не оставили мне выбора, Рашид. Они позвонили. Они потребовали. Они не спросили, как я живу, не спросили, счастлива ли я. Их волнует только одно — что скажут люди.
Рашид молчал.
Я повернулась к нему.
— Я должна поехать, сказала я тебе тогда. И я поехала. Но это будет последний раз. Я хочу, чтобы они увидели меня. Чтобы поняли, что я больше не та девочка, которую можно было выдавать замуж, не спрашивая. Я хочу, чтобы они знали: их власть надо мной закончилась.
Я видела, как в его глазах мелькнуло что-то тёплое, но он лишь кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Но если ты почувствуешь хоть что-то… хоть каплю боли, хоть одно унижение — мы уедем.
Я кивнула.
— Договорились.
* * *
Я сидела на кровати, глядя на тарелку с едой, но аппетита не было. В груди всё ещё жгло напряжение, внутри будто свивалось что-то неприятное, липкое.
Рашид сел напротив, открыл крышку подноса, взял кусок мяса и протянул мне.
— Ешь.
Я вздохнула, и посмотрела на него.
— Не хочу.
Он прищурился.
— Я не спрашивал, хочешь ли ты.
Я закатила глаза, но взяла кусок из его рук.
Мы ели молча. Он следил за мной, не позволяя отвернуться, пока я не доела хоть что-то. Я знала, что он не уймётся, пока не убедится, что я хотя бы чуть-чуть насытилась.
Когда мы закончили, он встал, забрал поднос и поставил на стол. Потом повернулся ко мне, опустил взгляд, долго смотрел.
Я чувствовала его внимание.
Чувствовала, как в воздухе между нами стало гуще.
Он шагнул ко мне ближе.
Я замерла, когда его пальцы легко коснулись моего лица, скользнули к подбородку.
— Ты напряжена, — пробормотал он.
Я чуть дёрнула плечами.
— Я просто устала.
— Ты не просто устала, — он провёл ладонью по моему плечу, убирая прядь волос за ухо. — Ты снова замыкаешься в себе.
Я не знала, что сказать.
Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки.
— Расслабься, Зумрат. Ты здесь не одна.
Я подняла глаза, встретила его тёплый, глубокий взгляд.
Он был тёплым. Но в нём было и нечто другое.
Я вздрогнула, когда его губы мягко коснулись моего виска, затем скользнули ниже, к щеке, подбородку.
Его руки легли мне на талию, медленно скользнули вниз, сжимая бедра.
Я тихо выдохнула, обхватила его за шею.
— Ты отвлекаешь меня.
— Разве это плохо?
Я хотела ответить, но он накрыл мои губы своими.
Поцелуй был глубоким, неторопливым, горячим.
Он хотел, чтобы я чувствовала его.
Чтобы я выбросила из головы всё, кроме него.
Я прижалась ближе, чувствуя, как его пальцы сильнее сжимают мою талию, притягивая меня к себе.
Он наклонился, провёл губами по моей шее, дыхание горячим следом скользнуло по коже.
— Ты здесь со мной, — тихо прошептал он.
Я закрыла глаза, чувствуя, как он медленно опускает меня на кровать, как пальцы скользят по моей спине, сдвигая ткань платья.
Он не спешил.
Не торопил.
Его движения были плавными, ласковыми, но в них чувствовалось напряжение, скрытая сила.
Я ощущала, как он сдерживается.
Как будто хотел дать мне время.
Но мне не нужно было время.
Мне нужен был он.
Я прижалась к нему, впиваясь в его губы, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее, как пальцы сильнее сжимают мои бёдра, как в нём закипает желание.
Я чувствовала его.
Его тяжесть, его тепло, его силу.
Его губы снова нашли мою шею, его руки сжимали меня, требовательно, жадно.
И я отдавалась этому чувству полностью.
Здесь, сейчас.
С ним.
Рашид
Я накрыл её губы своими, чувствуя, как напряжение уходит из её тела. Она сначала ответила осторожно, будто проверяя, не ослаблю ли хватку,