Я еще ни разу не была на приеме у адвокатов. Начинаю осматриваться, но, кажется, ее отец сдержан в стиле. Тут нет ничего сверхъестественного. Я представляла себе все совсем по-другому, а тут все обыденно. Стол, мягкое офисное кресло, два стула для посетителей, а еще есть большой стеллаж с полками под документы.
— Присаживайся. Не стесняйся, — она меня к стулу толкает, заметив мое смущение.
— Ты тут часто бываешь?
— Что? — она удивленно бровь приподнимает, а потом смеяться начинает. — Ты об Оксане? Нет. Она меня знает, потому что я практику тут проходила. Ну, точнее сказать, у меня был порыв поступить на юридический и пойти по стопам отца, но любовь к переводам и пониманию языка чужого народа все же пересилили.
Улыбаюсь ей в ответ.
— Ой, смотри, — она ближе к столу подходит, смотрит на фотографию в рамке. — Представляешь, это фото мы сделали с папой случайно в первый мой рабочий день тут. Он на встречу с клиентом меня взял, а в отеле оказался автомат с быстрыми фото. Не знаю как, но папа согласился сделать фотографии. Я и не думала, что он их сохранит, еще и в рамку вставит.
Я решаюсь подойти ближе. Интересно, каково это — быть с таким отцом. Какие бы сложные их отношения с матерью ни были, он не отказался от дочери.
Я подхожу ближе, и Милана ко мне рамку разворачивает. Сердце вмиг учащается.
Нет! Нет! Нет!
Я беру из ее рук рамку. Рассматриваю ее. В комнате становится резко душно. У меня горло сдавливает. Дышать нечем.
— Папа? Это твой отец? — слова мне с трудом даются. Я же видела ее отца. Она фотографии с выпускного показывала.
— Да. Мы не так сильно похожи внешне, — продолжает улыбаться, а у меня такое чувство, что веревка на шее затягивается. — Но могу уверенно заявить, что я полностью папина дочка. Мы с ним очень близки, и он во всем меня поддерживает. Даже с вопросом насчет Макса он не так категоричен, как мама.
— Милан, а как же… тот мужчина на фото? — я на нее внимательно смотрю.
И только сейчас ее черты подмечаю. Да, у нее такая же улыбка, как у Рустама. И отчество такое же. А фамилия?
Голова разрываться начинает. Мыслей становится слишком много. Меня лихорадит от этого.
— Какое еще фото? — удивляется она.
— С выпускного. П-помнишь, ты показывала семейные фотографии? Я думала, что...
— Нет. Там был мой отчим. Самолет отца задержали, и он приехал только на следующий день.
Я за горло хватаюсь. Пытаюсь ворот кофты оттянуть.
Что же мне делать? Признаться? Или же нет? Интересно, а сам Рустам знает, что именно я та самая подруга, которой он должен помочь? Как он отреагирует? А реакция Миланы? Она же боготворит отца.
Боже!
Хватаюсь за виски и едва не роняю рамку с фотографией.
— Полина, что с тобой?
Подруга рядом оказывается. Помогает мне сесть обратно на стул. Тянется к графину с водой.
Я даже не замечаю, насколько сильно дрожу. Только когда прозрачный стакан стучит о зубы, я осознаю, как могу выглядеть со стороны.
— Ты очень бледная. Может, скорую?
— Нет. Просто душно, и… я плохо жару переношу.
— Но… сейчас бабье лето. Не так жарко, — она на меня смотрит как-то по-новому, а мне отчего-то стыдно становится.
С матерью у нее проблемы, а я буду той, кто разрушит образ отца.
— Да. Даже такую погоду я плохо переношу. Особенности организма. Ничего страшного. Мне посидеть надо.
— Я сейчас окно открою. Тут еще так душно. Воздух спертый. Надо было сразу это сделать...
Я вижу, как она старается. Вижу, как она пытается меня успокоить. Суетится.
Я краем глаза снова на рамку кошусь. Нутро разрывается.
— Ой, папа уже приехал, — вскрикивает она, глядя в окно.
— Он здесь?
— Да. Он уже припарковался и идет в здание.
Господи! Помоги мне!
За дверью шаги слышны. Голос его. Я не спутаю. Это точно он!
Именно в этот момент дверь распахивается, а мое сердце замирает, когда его широченная фигура в дверном проеме появляется.
Глава 14
Рустам вполоборота стоит. С кем-то в дверях разговаривает. Сердце бешено в груди колотится.
— Да, все верно, — произносит своей помощнице, и его бархатный голос словно сквозь меня проходит.
Не замечаю, как сильнее в подлокотник стула цепляюсь. Пальцы даже немеют.
Рустам все еще стоит вполоборота и явно пока не успел увидеть меня.
Что же делать?
На Милану взгляд бросаю. Она улыбается. Восторженно смотрит на отца.
Я уже давно поняла, что она папина дочка. И если сейчас он увидит меня, то единственный родной человек упадет в ее глазах. Я уже знаю, каково это — разочаровываться в самых близких людях. Как это больно. Самое главное, как дальше жить?
— Рустам Русланович, вам еще надо вот тут подписать.
Он кивает и отходит, так и не посмотрев внутрь кабинета.
У меня есть только один шанс. Я уже знаю его настоящее лицо, но для Миланы он должен остаться идеальным отцом и другом.
Я делаю жалкий вдох. На ватных ногах поднимаюсь со стула и уже делаю шаг, когда дверь снова распахивается и я сталкиваюсь с его пронзительно голубыми глазами.
— Папа.
Подруга тут же оказывается рядом с отцом. Целует его в щеку. Он на нее взгляд переводит. Ровный, спокойный. Даже слишком спокойный. От этого у меня все внутри переворачивается.
— Папуль, это та самая подруга, с которой я хотела тебя познакомить. Полина. У нее сейчас непростой период, но ты же поможешь?
— Здравствуй, Полина, — бросая свой портфель в кресло для посетителей рядом со мной, он начинает надвигаться.
Я неосознанно шаг назад делаю, но почти сразу упираюсь в край стола.
Рустам ближе подходит. Нависает надо мной. Большой. Сильный. И очень опасный. Его глаза настолько холодные, что у меня внутри все корочкой льда покрывается.
— Приятно познакомиться, — произносит он, протягивая мне руку.
Я хлопаю глазами. От его холодности и отстраненности меня еще больше знобить начинает.
— И мне, — наконец произношу, вкладывая свою ладонь в его большие шероховатые пальцы.
Он слегка сжимает мою руку. Не так сильно, но все же ощутимо. Словно намекает или же предупреждает.
— Папа, ты ее совсем напугал, — раздается голос Миланы, и Рустам отпускает меня.
Он ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу. Обходит свой массивный стол и с грацией тигра в