Я не просто продукт Кейна. Я сама по себе способна выжить. И я переживу его тоже.
Константин спокойно смотрит на меня, не смущаясь моей порочности и не боясь моего гнева. Он понимает эту тьму, которая тоже живёт в нём… он слишком долго был наследником Братвы семьи Абрамовых. И моё предложение его не пугает.
Он протягивает руку, накрывает мою своей, и его пальцы переплетаются с моими.
— Тогда это мы и сделаем, — обещает он.
Я не отстраняюсь. Снаружи бушует буря. Наши пальцы переплетаются, и никто из нас не произносит ни слова. Мы просто сидим там, в синем сумраке шторма, и впервые в жизни я не чувствую себя одинокой.
Сейчас я чувствую, что у меня есть надёжный человек, на которого я могу положиться.
24
ВАЛЕНТИНА
План, который мы разработали, одновременно опасен и прост.
Мы решили, что для меня будет лучше вернуться к Кейну, полной раскаяния и извинений. Я прошу прощения за свою слабость, за свою неудачу и за то, что упустила из виду нашу миссию. В знак доброй воли я предложу помочь убрать дона Дженовезе и патриарха Слакова, чтобы доказать свою преданность. Я пообещаю всё исправить, если он даст мне ещё один шанс работать с Константином.
Мне трудно пресмыкаться, и я не уверена, что смогу это сделать. Но Константин считает, что у меня получится. Константину нужно, чтобы Дженовезе и Слаков были мертвы, поэтому, если я смогу убедить Кейна позволить мне помочь убрать их, чтобы доказать свою лояльность, мы сможем достичь двух целей одновременно. Когда я снова завоюю доверие Кейна, мы с Константином предпримем попытку его убить.
Выбраться из убежища оказалось сложнее, чем я думала. Мы так и не поговорили о наших чувствах. Прошлой ночью мы спали в одной постели, но Константин не пытался дотронуться до меня. Я не знаю, какое будущее нас ждёт, если оно вообще есть. Я не уверена, хочет ли он меня по-прежнему, или же им движут лишь низменные желания своего тела, и не знаю, смогу ли я пережить его отчуждение.
Он высаживает меня у кафе в пригороде, откуда я вызову Uber и вернусь в особняк Кейна. Мы сидим на парковке дольше, чем, вероятно, следовало бы. Я пытаюсь придумать, как попрощаться с этим человеком, с мужчиной, который является моим мужем, а не просто кем-то, к кому я испытываю чувства, на которые, как мне казалось, никогда не была способна.
— Будь осторожна, — наконец произносит Константин. — Делай всё с умом, Валентина. Я знаю, что ты умная. Не позволяй ему добраться до тебя, и мы поймаем этого ублюдка. Наберись терпения.
Я с трудом сглатываю, горло сжимается, и я не уверена, что смогу говорить. Я коротко киваю ему и, выйдя из его «Мерседеса», направляюсь в кофейню.
Я не оглядываюсь. Когда после долгой паузы я слышу звук отъезжающего «Мерседеса», и сожалею, что не сделала этого.
Такси высаживает меня перед особняком Кейна, и на меня накатывает ощущение дежавю, когда я вспоминаю, как всего несколько недель назад возвращалась сюда с работы в Москве. Тогда все было по-другому. Я не знала правды. Я думала, что, возможно, вот-вот выйду на свободу, начну всё с чистого листа, наконец-то отомщу и закрою эту главу своей жизни.
Я собираюсь отомстить. Но всё вышло совсем не так, как я планировала.
У дверей нет охраны, никто не ждёт меня с оружием в руках. Я подхожу к входной двери, как всегда, и открываю её своим ключом. Розы нигде не видно, и я иду по особняку, вдыхая запах лимона и соли, направляясь к кабинету Кейна, где, как я знаю, он должен быть.
Когда я вхожу в комнату, на лице Кейна не появляется удивления. Он поднимает голову, и его челюсть сжимается, когда он видит меня. Его лицо остаётся настолько бесстрастным, что я не могу определить, какие эмоции он испытывает, даже если бы попыталась. На нём нет ничего. Ни ярости. Ни обиды. Даже разочарования. Он не предлагает мне сесть, и я остаюсь стоять в нескольких футах от его стола, пока он смотрит на меня.
Его глаза холодны, как лёд, и я чувствую, как по моей спине пробегает дрожь.
— Валентина, — произносит он наконец, и я ощущаю боль в груди. Я так хочу снова услышать, как Константин произносит моё имя. Я не знаю, произнесёт ли он его когда-нибудь, так как не уверена, что переживу следующие несколько минут.
Каждое мгновение, начиная с этого момента, — это фортуна.
— Я уже начал думать, что ты не вернёшься, — говорит он спокойно, его голос такой же холодный, как и его глаза. — Я так понимаю, Абрамов жив.
Я с трудом сглатываю, опускаю глаза и делаю всё возможное, чтобы выглядеть виноватой и пристыженной. Как будто я потерпела неудачу и готова на всё, чтобы исправить свою ошибку.
— Я подвела тебя, — тихо говорю я. — Прости, Кейн. Я не смогла этого сделать. Я упустила момент… — Я поднимаю глаза и вижу, что его выражение лица не изменилось. Это почему-то пугает меня ещё больше. — Я совершила ошибку.
Он долго изучает меня. Я знаю, что он ищет подсказки, обман, любую слабину в моём поведении, которая могла бы показать, что я играю с ним. Я позволяю ему смотреть, сохраняя на лице подобающее выражение сдержанности и лёгкого отчаяния.
— Да, ты это сделала, — наконец соглашается он. — Очень дорогостоящая ошибка. Как я могу теперь доверять тебе, Валентина? Я говорил тебе, как важна для меня эта работа. Что я не доверяю её никому, кроме тебя. И ты подвела меня.
Я киваю, сжимая губы, на моём лице отражается смесь сожаления и стыда.
— Я хочу всё исправить, — тихо говорю я, поднимая на него глаза. — Я знаю, что Дженовезе и патриарх Слаков встречаются с Абрамовыми. Мне известно, что они стояли за другими попытками убийства. Позволь мне разобраться с ними вместо тебя. — В моём голосе слышится отчаяние, как будто сейчас я отчаянно нуждаюсь в его одобрении и милосердии. — Позволь мне доказать тебе, что я всё ещё предана тебе, и могу всё исправить.
Кейн остаётся неподвижным, его взгляд по-прежнему пронизывает меня.
— А что насчёт Абрамова? — Спрашивает он.
— Он всё ещё в моём поле зрения, —