Ух, мне вообще не хватает кислорода!
— Марика, подай бокалы.
Каблучки Людмилы уцокали из столовой. Булат подходит ко мне и к зоне кухни. Я не могу всучить ему посуду и попросить унести самому. Да и смысл в этой отсрочке.
Но принять до конца ситуацию тоже не получается. Жутко нервничаю. Беру четыре больших бокала на длинных ножках. Руки так и трясутся.
— Что с тобой?
Поднимаю глаза на Ямаева. Тот удивленно вскинул бровь.
— Я… Мм…
Боже, мой язык стал свинцовым! Я словно онемела.
— Не волнуйся так, — мужчина аккуратно забирает у меня стекло, добавляет приглушенно, — это не такие уж важные птицы. У нас совместный благотворительный проект, и он никак не зависит от качества приема. Мы старые знакомые. Давно не виделись и решили пообщаться. Расслабься.
Меня удивляет тон Ямаева и его слова. Он говорит со мной, как будто я не прислуга. Успокаивает зачем-то. Ведь по сути моя дрожь — непрофессионализм.
— Извините, Булат Романович.
Во мне включается работница. Уф… Скоро это не будет иметь никакого значения.
— Накрой, пока мы посидим в гостиной. Придем обедать минут через пятнадцать.
На этот раз хозяин, конечно же, не пригласит меня к столу. И прислуживать гостям, как это делали слуги средневековой знати, тоже не придется. Я должна просто накрыть и уйти.
А это идея! Скажу, двойняшки куксились. Вряд ли Булат будет проверять и спрашивать у Вартана. Я отсижусь наверху.
У меня даже настроение повысилось. Энергия хлынула, руки перестали дрожать. Я бодро ставлю тарелки с горячим, напитки. Слышу шаги на входе и поворачиваюсь к хозяину.
— Булат Романович, Вартан звал меня к детя…
Осекаюсь. Мой покой словно сдувает ветром. Шквалистым, страшным, ледяным… Передо мной стоит не Ямаев. В глаза мне смотрит Кирилл.
— Ну здравствуйте, горничная.
Заглядываю ему за спину, никого. Может быть, попробовать с ним договориться? Да нет, бред. Вздергиваю подбородок.
— Двойняшки наверху, Кирилл. Это дети Булата Ямаева. Никто не заберет их в приют. Так что на твои угрозы мне плевать!..
Храбрюсь, но голос в конце срывается.
— Спокойно, малышка.
Кирилл делает шаг вперед. На лице сладкая улыбочка. Боже, почему я раньше не замечала, какой он противный!
Впрочем, объективно мой бывший — симпатичный молодой человек. И поначалу казался мне сказочным принцем. Но сейчас я не чувствую к нему ничего кроме страха и ненависти.
— Не подходи ко мне!
Эмоции зашкаливают. На секунду я забываю, где нахожусь. Мне кажется, Кирилл сейчас сделает мне больно, а потом силой заберет детей. Тревога свела меня с ума.
— Что тут?
Сзади вновь раздается мужской голос и снова совсем не вовремя. Теперь мы точно не договоримся с бывшим. Сейчас он выложит все Булату. Ведь именно хозяин дома вошел в столовую.
Невероятно быстро Ямаев оказывается рядом. Смотрит мне в лицо. Не знаю, что он там видит, но следующая фраза звучит неожиданно. И не терпит возражений.
— Марика, иди к детям.
Я смотрю то на него, то на Кирилла. Мой бывший тоже ведет себя, не как я думала. Он молчит.
Взгляд Ямаева тяжелый. Как кролик я не могу сопротивляться этому мужественному удаву. Шагаю сначала в сторону, потом на выход из кухни-столовой. В голове ни одной мысли, что предпринять…
Ноги прирастают к полу где-то около двери. Слышу разговор между мужчинами.
— Не смей приставать к ней, Кирюша, — железным тоном говорит Булат.
Причем голос его не только с командными, но и с брезгливыми нотками. И он так назвал его… Совсем не как делового партнера.
— Булат, это не то, о чем вы подумали.
Ну, начинается… К горлу подкатывает ком.
— Я не собираюсь думать. Также как терпеть твои выходки. Ты уже не ребенок.
Бывший издает нервный смешок.
— Да господи, Булат! Признаю, в детстве я был невыносимым. Но это детская дурость! Я изменился. Буду рад спокойно работать с вами.
Кириллу осталось только замахать ангельскими крылышками. Я знаю этот его тон. Ни капли искренности.
— Посмотрим, — кидает ему Булат.
Ямаев не говорит — проехали и уже тем более не извиняется. Он не соврал, ему не слишком ценно сотрудничество с семьей Кирилла. А его самого он, похоже, терпеть не может.
— Я был тем еще дебилом…
А вот Кирюше, как назвал моего бывшего Ямаев, явно очень выгодно с ним работать. Уж не знаю, почему. Может, захотел своих денег? Не зависеть от предков? Но ведь проект благотворительный.
Быстро ухожу на лестницу. Хозяин дома пошел звать родителей Кирилла к столу. Поднимаюсь к детям и не понимаю, что будет со мной в ближайшие часы.
* * *Булат
Этот щенок приставал к моей горничной! Мало того, он приставал к Марике! Даже я себе такого не позволяю, хотя очень хотелось бы… Тьфу, это сейчас неважно!
Девчонка была напугана до икоты. Непонятно, почему она разнервничалась в целом из-за этого приема. У нее должен быть опыт обслуживания важных персон. Насколько помню, она работала в ресторане.
А тут всего трое гостей! Ну с этим ладно, я ее привел в чувства. Но Кирюша!
Я бы не позволил никому из своих гостей трогать сотрудников дома. Это в принципе какое-то дно. Я человек современный и, хоть в последнее время в этом сомневаюсь, адекватный. У меня не рабство. Плюс, это неуважение в первую очередь ко мне.
Но тупо врать самому себе — ярость усилилась, потому что это была Марика. Никто не смеет лезть к ней! На миг мне стало плевать на всю выгоду сотрудничества с Рудовыми. Они лебезят и преследуют только свои интересы. Пытаются запудрить мне мозг дружбой. Марика же всегда была искренней со мной. Да я вообще не могу представить, чтобы эта девушка лицемерила и кому-то врала.
У Марики в моем представлении почти что появился нимб. Что за?.. В любом случае она не заслуживает плохого к себе отношения.
Кирилл оправдался и в остальное время обеда больше помалкивал. Мудрое решение. Его родителям мы не рассказывали об инциденте. Я просто позвал их, и мы сели за стол. Во главе я, по левую и правую руки чета Рудовых. Кирюша пристроился чуть подальше, со стороны маменьки.
— Давно не ела лазанью, очень вкусно, — спустя несколько минут обеда хвалит Людмила.
— Судя по твоей прекрасной форме, ты не слезаешь с диет, — отпускаю гостье комплимент.
Мила и правда очень худая. В ответ на похвалу она сияет.
— Спасибо, Булат! Питаюсь по инструкции от нутрициолога.
Ее муж крякает.
— Ты не представляешь, иногда там на обед один гранат. Лично я пас для таких издевательств над организмом.
— Мое здоровье в норме, — спорит Рудова, — вот бляшки в сосудах ему точно были бы не на пользу.
Полноватый Николай ерзает на месте. Прихожу ему на помощь.
— Иногда можно нарушить диету. И это даже полезно.
— Но не постоянно! И не во всём! — Мила, похоже, села на любимого конька — критику мужа. — Не думаю, Булат, что ты будешь есть жареные оладушки по рецепту мамы.
— Они вкуснейшие, — вставляет слово Рудов.
— В десять лет, — хмыкает его жена.
Я усмехаюсь.
— Ты права, такие блюда в прошлом. Но быть может, придется вспомнить их со своими детьми.
Про детей вырывается. Кажется, мелкие начинают вживаться в мою картину мира.
Гости ничего не замечают, только выдают любезные улыбки.
— У тебя свой повар, Булат? — развивает тему Людмила. — Та девушка, что была здесь на кухне…
— Нет, она не готовит. Марика — что-то вроде моей личной помощницы в доме.
— Как жена, — смеется Николай.
Людмила кидает на него гневный взгляд. Ко мне поворачивается с милым выражением.
— Да, пока нет детей, можно обходиться доставкой. А после только повар.
— Или жена! — повторяет шутку Рудов-старший.
Бестолковый разговор за едой в целом норма. К делам перейдем после.
— Тут не буду спорить, — качает головой Мила, — иной раз только мать может почувствовать, что нужно для ее детей. Никакой профи не справится лучше мамы!