А от подвала у неё с детства бежали по коже мурашки.
– Лера, милая, давай ты на чердак. Мне туда не забраться. А я в подвале посмотрю, – предложила соседка.
От тревоги она сделалась белой как мел. Губы её дрожали, глаза влажно блестели.
«Как бы ей плохо не стало от нервов», – стала опасаться за тётю Зою Лера.
Глава 22
Игемон облюбовал местечко на чердаке. Здесь, под старыми отсыревшими стропилами, не появлялось ни одной живой души. В пыльном полумраке демон чувствовал себя спокойно: «Тут никто не потревожит». Весеннее солнце нагревало крышу, отчего на чердаке было душно. Это нравилось Игемону, напоминало о жарком пламени преисподней. Именно сюда он притащил то, что осталось от старухи, чтобы вдоволь насладиться объедками после пиршества.
Демон устроился в дальнем углу, в противоположной стороне от лестницы. В крохотное заколоченное оконце пробивались солнечные лучи. Игемону было по вкусу, как солнце греет кошачью шкуру.
Развалившись на старом тряпье, демон рассуждал о том, как будет грустно вновь оставить мир людей. Здесь сытно, весело и интересно. Люди изменились, стали сложнее, хотя пороки их остались прежними, пожалуй, даже приумножились. В новом человеческом мире почти не осталось истинной веры. «Это ли не лакомый кусочек для нечисти любых мастей?»
Пылинки плясали в узких полосках солнечного света. Этот танец крохотных частиц вызвал у Игемона ассоциации с пеплом, что кружит в раскалённом воздухе чистилища. Он уже и не помнил, каково существовать там, так давно это было. Обречённый на долгий сон в холодном ничто, демон до сих пор недоумевал, как его привлекло это место и почему сейчас. Сначала его не занимали подобные вопросы. Но теперь, когда удалось утолить первый голод, Игемону стало любопытно.
Энергия тьмы пробудила его, но было и что-то ещё.
Демона влекла кровь девчонки. Он не спешил её убивать по банальной причине: смертная интересовала того, кто появился здесь раньше Игемона. Тот был древнее и сильнее. Потому демон выжидал в надежде тоже поживиться. Не кровью, так зрелищем.
День был ясным. Небесное светило медленно поднималось по небосклону. Игемону не требовалось смотреть в окно, чтобы чувствовать движение раскалённого шара. Захотелось хорошенько прогреть проклятую шкуру.
«Вот же угораздило», – думал Игемон про свой нынешний облик.
Сбив одну из досок с заколоченного окна, демон выбрался на крышу. От жестяного настила исходил жар. Игемон довольно заурчал.
Глава 23
Лера поднялась на третий этаж. В тишине заброшенного коридора ей вспомнился недавний сон о том, как она играла здесь в прятки. И тут же по спине пробежал холодок, стало жутко. С самого первого дня в этом доме третий этаж пугал. Тут она бродила впотьмах в первую ночь, здесь же нашла шкатулку.
«Проклятое место, – подумала Лера. – А может, и весь дом проклят».
Ступая по скрипучему полу, девушка вдруг поняла, что рассталась с прежним скептицизмом.
«В доме номер тридцать обитает зло. Об этом свидетельствует всё, что случилось со мной, с бабушкой и с испуганной незнакомкой в зеркальном отражении».
Вместо того чтобы пойти к лестнице, Лера повернула к злосчастной комнате.
– Даша! Даша! – позвала она.
В ответ тишина. Только половые доски надрывно стонали под ногами.
Некогда чёрная дверь была приоткрыта. Девушка с опаской проскользнула внутрь. Никого.
Сердце застучало, затрепыхалось, но Лера упрямо шагнула к старому креслу. Лишь солнечный свет из окна падал на пыльную обивку.
«Ничего страшного», – сказала себе Лера.
Неожиданно она поняла, что всё происходит именно с ней не просто так.
«Я вижу то, чего не может быть: бабушкиного мужа, незнакомку из снов, девочку, похожую на Нину. Почему?»
Лера подошла к соседнему окну, отдёрнула пыльную портьеру и стала смотреть через грязное стекло на улицу.
– Бабушка, что я должна вспомнить? – произнесла она. – Всё связано. Я ведь не сумасшедшая. Правда?
По узкой дороге проезжали автомобили. Тротуар пустовал. Лера засмотрелась на то, как солнечный свет отражается в окнах домов, как шелестит молодая листва.
«Я должна что-то сделать, должна соединить кусочки пазла, – думала Лера, забыв про Дашу в эти секунды. – Я ведь не смогу спокойно жить, даже если уеду».
Вспомнилось, как то ли во сне, то ли в видении бледная рука повернулась, указывая в угол, мёртвые губы разомкнулись, раздался оглушающий визг.
Леру передёрнуло от воспоминаний.
«А молитва? Я что, напечатала её и забыла?»
Неожиданно в сознании всплыло лицо Никиты: улыбчивые глаза, нежные губы, бледные веснушки на щеках. Сердце защемило.
«Нет. Какого чёрта? Хватит считать себя сумасшедшей! Соберись и не будь тряпкой! – сказала себе Лера. – Сейчас ты найдёшь Дашу, отчитаешь её как следует. А после разберёшься с остальным».
Самовнушение подействовало на некоторое время. Лера уверенной походкой направилась к двери, вышла в коридор, и тут её снова накрыло волной необъяснимого страха. Захотелось убежать прямо так, в чём есть, не собирая вещи. Пустынный коридор словно полнился призраками прошлого, неясными тенями, предчувствием беды. Девушка усомнилась в твёрдости своего решения остаться и во всём разобраться.
Медленно ступая по обветшалому коридору, она тихо-тихо проговорила:
– Господи, я никогда не верила в тебя. Но сейчас прошу: дай мне знак.
Лера почти дошла до покосившейся лесенки, ведущей на чердак. В этот момент сверху что-то заскрипело и грохнуло. Девушка замерла, недоумевая, знак ли это. После секундного колебания Лера полезла наверх.
«Надо бы позвать, окликнуть Дашу», – подумала она, но в горле разом пересохло.
Девушка будто подсознательно понимала: лучше молчать.
Одна из ступеней крутой, ветхой лестницы скрипнула. Кругом висела паутина, липла к волосам. Лера аккуратно забралась на чердак, остановилась, опасаясь распрямиться во весь рост. Нахлынули воспоминания из детства. Не единожды на старом чердаке Лера сажала занозы, разбивала локти и коленки.
Девушка присмотрелась, давая себе время привыкнуть к полутьме. Прямо напротив ярким пятном выделялось заколоченное оконце. Одну из досок кто-то выворотил, соседняя повисла на ржавом гвозде. Свет с улицы ослеплял. Лера сморгнула, боясь пошевелиться. В прямоугольнике света угадывался силуэт кота. Тот сидел на карнизе чердачного окна и, вытянув заднюю лапу, вылизывал шерсть. Но не это повергло девушку в шок. Тушка мохнатого уродца отбрасывала неестественную тень. Вместо головы кота солнце очерчивало рогатое нечто, совершенно неуместное и пугающее.
Лера ужаснулась. Она боялась сделать вдох. Казалось, тень услышит и метнётся к ней.
От чердачной пыли щекотало в носу. Огромное пространство под крышей вдруг сузилось до крохотного. Лера вперилась в прямоугольник света.
Наваждение исчезло так же быстро, как появилось. Кот покончил со