Вспомнив детские гадания, женщина улыбнулась самой себе, подняла глаза к потолку, загадывая желание и решительно распахнула книгу на середине. Римма Борисовна вчиталась – речь шла об эпизоде, в котором два главных героя вместе с примкнувшим к ним хулиганам вот-вот обнаружат клад.
Незаметно чтение увлекло ее – удивительно, как все-таки по-другому, ярче и объемнее, зазвучала повесть после того, как она прожила в Неприновке полгода. Она узнавала и старую школу, и неловкого, полноватого Сергея Петровича среди ее учеников, и деревенские улицы, и частично застроенные поля. Все-таки Адриан Валентинович взял отсюда куда больше, чем он сам признавал, подумала пожилая дама.
Но вдруг глаза ее округлились: она перечитала абзац, потом еще раз дважды. Когда подростки, прогнав контрабандистов, открывали старинный сундук, первым делом они находили там монеты, описание которых точно совпадало с теми, что были найдены при теле Вити. Теми, которые, выходит, все эти годы хранились в столе Адриана Валентиновича.
Она захлопнула книгу, сурово уставившись на портрет мужа.
– И как это, интересно, понимать?
Увы, он ей не ответил.
С утра пораньше Римма Борисовна приехала в музей, пустовавший в последние недели. Не без труда открыв тяжелый навесной замок, она проскользнула внутрь. Поискала выключатель, повернула его, и в помещении, неохотно мерцая, включился свет. Пользуясь полным отсутствием людей, Римма Борисовна в задумчивости бродила по залам, теперь куда с большим вниманием знакомясь с прошлым мира, который стал ей родным.
Над переходом от одной экспозиции к другой висели портреты директоров музеев – от мерцаловских времен и до наших дней. Она остановилась под ними, тщательно отсчитав до нужной даты – вот оно, один из директоров скончался в августе 1977 года. А второй, значит, примерно тогда же заступил на свою должность.
Она быстро вышла на улицу и набрала номер Владимира Ивановича.
– Здравствуйте, это снова Римма Борисовна. Нет, нет, никаких консультаций не нужно, спасибо большое. Вы знаете, я хотела задать несколько вопросов об Адриане Валентиновиче, если у вас есть минутка. Скажите пожалуйста, говорит ли вам что-то фамилия профессора Вельяминова?
Женщина помолчала, слушая ответ.
– Известный нумизмат? Вы их и познакомили по просьбе Адриана, пока он был в Неприновке? Адриан хотел поговорить с кем-то авторитетным? Все поняла, спасибо. И последний вопрос – не напомните мне тему диссертации его?
Выслушав ответ, Римма Борисовна убрала телефон и тихо опустилась на старую потертую скамеечку, установленную возле входа.
А вечером сторож Иван заметил одинокую фигуру у могилы Егорушкиных. В руках у женщины был большой букет белых хризантем. Помедлив, он все-таки подошел.
– Слушайте, Римма Борисовна, мне брат все рассказал – как я малость перебрал, и как вы со мной ездили. Вы не думайте, мы ж конечно Михеевы, но не всегда такие. Спасибо вам.
Римма Борисовна отвела взгляд от портретов отца и его сына, и улыбнулась.
– Нет, вы вообще не виноваты. Так, по молодости лет немножечко сглупили. Настоящая проблема была не в вас, – она бросила взгляд на портрет Вити. – Всю эту кашу заварил мой муж. Работая с архивами музея, он наткнулся на неописанную коллекцию монет, видимо, украл их и решил придумать красивую легенду. Услышал от местных про схрон ваших отца и деда, и убедил вас отвести его туда. Потом придумал историю про часовню и заразил ей Витю, чтобы тот разнес слухи по округе. Конечно, старожилы сразу стали вспоминать, как они когда-то где-то что-то видели. Что вы решите воспользоваться схроном, он просто не подумал.
Она не была уверена, что Ивану вообще требовалось все это слушать, но ей необходимо было кому-то об этом рассказать – мысли, которые не давали ей покоя последние недели, обрывки чужих жизней, к которым она вынужденно прикоснулась, наконец-то сложились воедино. И она подумала, что, возможно, знала своего мужа намного хуже, чем думала до этого.
Сейчас она должна была себе признаться, что оставалась слепой максимально долго – и когда местные жители за столом во время знакомства рассказали о стремительном отъезде Адриана Валентиновича после исчезновения Вити, хотя ее муж был далеко не сентиментален, и когда Таня в музее обмолвилась о диссертации Адриана Валентиновича, которую он никогда не писал – мало ли, кто и что мог перепутать. И когда люди упорно, из раза в раз повторяли ей, что легенда о старой часовне появилась в Неприновке одновременно со столичным учителем. И когда Сергей Петрович сказал, что Адриан в одиночку ходил в лес на поиски Вити. Да что уж, даже когда увидела документы на исчезнувшие из музея монеты, она ни о чем таком не подумала.
Когда Владимир Иванович рассказал ей, что Адриан Валентинович когда-то уже просил оценить ценность таких монет и его тогда поразило относительно свежее их состояние, Римма Борисовна сочла это доказательством того, что ее муж нашел часовню. И только когда она увидела в старой газете в Доме с башенкой снимок ее мужа вместе с хорошо знакомым ей профессором из Москвы, она начала что-то понимать. Засыпался же Адриан Валентинович и вовсе на пустяке – на безошибочно точном описании тех самых монет, которые вдруг всплыли в его книге. Вот уж действительно, правда проще, чем кажется.
– Адриану только этого и надо было – он списался со своим профессором, страстным нумизматом, показал ему несколько монет и выманил его сюда, на экскурсию в часовню, где «позволил» обнаружить еще несколько. Ваш бизнес ему, конечно же, мешал, поэтому он и натравил проверки на продбазу незадолго до визита столичного гостя, – продолжала говорить Римма Борисовна. – А потом Витя случайно, по глупости, погиб. Адриан знал о судьбе мальчика – после трагедии он, видимо, пытался вернуться за оставшимися там деньгами, увидел тело и не осмелился их забрать. Так они и остались в старом погребе. За это время, как назло, в музее сменился директор, который крепко взялся наводить порядок во вверенном хозяйстве. Вот Адриан и умолил своего покровителя поскорее перевести его в Москву. Оставив Неприновку разбираться со всем, что поднялось со дна. Права была Таня – приехал, перебаламутил все и уехал.
Иван смотрел на нее в недоумении, силясь поспевать за ходом мыслей.
– А вас-то он сюда зачем прислал?
Римма Борисовна пожала плечами.
– Чувство вины, наверное. Человек же он все-таки. И, конечно, деньги, – сразу поправилась она. – Часть своего схрона он так и не забрал из-за перестановок в школе. Просто не добрался до