— Считаешь, первый раз в своей жизни я провожу на ногах больше суток?
Смешок у Сони получается совсем невесёлым, и я невольно прикусываю губу. Наверное, стоит прямо сейчас попросить прощения. И за эту ночь, и за всё, что было раньше.
— Соня, прости. Я… — начинаю было, но она мотает головой.
— Алексей Николаевич, о чём вы? — теперь её голос не просто спокоен — он безжизненен. — Любые мои неудобства уже давным-давно оплачены. Спасибо вам за покупку.
* * *
В офисе я то и дело приглядываюсь к Соне. Она вроде бы и обычная, но небольшая рассеянность замечается, и потому стараюсь не отправлять её по этажам, да и вообще максимально берегу. А в половину шестого выхожу из кабинета и сообщаю, что на сегодня наш с ней рабочий день окончен: ничего с компанией за полчаса не случится.
В машине Соня молчалива и старается не смотреть в мою сторону. Притом это не демонстративная обида — спасибо, насмотрелся и у Эли, и у прошлых подружек. Нет, Зиновьева просто пытается отгородиться от меня, как от соседа в тесном трамвае, отдавившего тебе ногу. Ты вроде как и не злишься на него, потому что он не слишком-то и виноват что трамвай дёрнуло и он качнулся в твою сторону. Но всеми силами будешь стараться держаться от него как можно дальше.
— Соня, извини меня, — повторяю то, что начинал ещё с утра. — Я больше никогда так не сделаю, обещаю. Всегда буду предупреждать тебя, брать трубку, и вообще ночевать стану только дома.
— Алексей Николаевич, я ведь уже говорила, что вам не нужно передо мной оправдываться и что-то там обещать. За любые неудобства вами давным-давно оплачено. Спасибо за покупку ещё раз.
— Лёша, — упрямо поправляю её, потому что злюсь. И на то, как не смотрит на меня сейчас, и что постоянно твердит о покупке. Не напоминала бы так часто, глядишь и я бы вёл себя иначе. — Мы уже наедине, не нужно обращаться ко мне по имени-отчеству.
— Лёша, — покладисто повторяет она. Но на меня по-прежнему не смотрит.
— Ты мне веришь?
— Нет. Но это не имеет значения, и свою роль продолжу исполнять исправно.
Остаток пути молчим уже оба. Вот что тут скажешь? Да, я накосячил, и что-то говорить действительно нет смысла. Конечно, можно бы и плюнуть на всё и поступить именно так, как от меня ждёт София: думать лишь о себе и своём удобстве. Но мне не хочется так с ней. Уже привык к другим нашим отношениям, и теперь ясна причина моего смурного настроения всё последнее время — я элементарно тосковал по ней. Глупо? Разумеется, ведь это я от неё отгородился. Но ничего поделать с собой не получалось.
Квартира встречает нас тишиной и лимонным ароматом, который Соня заправляет в какой-то там диффузор или увлажнитель — не помню уже технологию. Пахнет уютом. Выглядит так же: чистенько, опрятно, очень тепло, и температура помещения здесь не играет роли. Как у неё вообще получилось создать что-то подобное из квартиры, выкрашенной в холодные серые оттенки? Женская магия? Волшебство, которое заставляет тебя скучать по дому, и даже по дурацким, но таким уютным чёрным тапкам?
— Что бы ты хотел на ужин? — интересуется жена, когда проходим внутрь.
— Со вчера что-то осталось?
Не хочу, чтобы она готовила и уставала ещё сильнее. Даже если еды нет, лучше доставку закажу.
— Да. Была буженина, два вида салата и запечённые овощи. В ящике кекс с курагой. Но, если хочешь, приготовлю что-то другое.
Нехило так! У нас что, назревал пир?
— Думаю, этого более чем достаточно. Давай помогу накрыть на двоих.
— Если ты не против, я пропущу сегодня ужин, — мотает головой София. — Приму обезболивающее и лягу спать.
— Да, разумеется.
Видимо, ей всё же хуже, чем старается показывать. Но, наученный ещё матерью в этом вопросе, не лезу больше с разговорами. Просто смотрю, как из аптечки, о существовании которой даже не догадывался, она вытащила пачку с НВП, проглотила одну из таблеток, запивая стаканом воды, и отправилась в свою комнату. Я же, дождавшись пока дверь её будет закрыта, осторожно открываю холодильник.
И правда, пир… И буженина красиво оформлена, и салатики так аппетитно смотрятся на цветастых блюдах. Видимо, постаралась к приходу свекрови — у них с моей мамой отличные отношения. Жаль, что пропустил такую красоту, но хоть сейчас попробую.
Вытаскиваю всё съестное, стараясь не шуметь, и ем также охлаждённым. Ну её, эту микроволновку, а буженина вкусная и так. Но стоит мне отрезать первый кусок, как внимание привлекает вибрация мобильного.
«Котик, ты опаздываешь. Я уже вся без тебя извелась».
Сообщение от Эльвиры. Следом приходит и фотография, притом весьма интригующего вида. Вот только ничего внутри не ёкает. Спасибо, повеселился вчера. А ещё, глядя на сфотографировавшую себя на барной стойке Элю, перед глазами так и стоит её утренний бардак.
«Прости, сегодня я дома. Вчера внепланово нагрянула мать, надо побыть паинькой до конца недели».
Разумеется, любовница будет недовольна. За последние дни, когда я повадился приезжать пораньше, из покладистой девочки она опять превратилась в дикую капризную кошку, которая чувствует свою силу передо мной. Вот только мне такое поведение поднадоело. Устал. Хочу немного отдохнуть.
Ответное сообщение я игнорирую, а телефон и вовсе перевожу на беззвучный режим, чтобы спокойно поесть. Всё-таки София старалась, готовила. Жаль будет, если такая вкуснотища плохо усвоится из-за бестолковой переписки с Эльвирой.
Уже перед сном прислушиваюсь к шорохам квартиры. У Сони опять тишина, хотя с полчаса назад она вставала и снова пила воду. Выглядела сонной, но в принципе нормально — значит лекарство подействовало. Я же лежу и размышляю о своей жизни. Такое себе занятие, не спорю, но иногда это всё-таки делать стоит.
Итак, я абсолютно точно уверен в том, что даже когда разведёмся с Соней, предлагать брак Эльвире я не стану. Во-первых, подобный план никак не сочетается с её мечтой о карьере. И если раньше я считал это серьёзной проблемой, то сейчас такое поведение мне только на руку, потому что есть и вторая причина. А именно — я наглядно убедился, что Эля такой женой, к которой хочется приезжать каждый вечер, не станет. Секс — это, разумеется, хорошо, но время проходит, и хочется чего-то кроме него. Сильно сомневаюсь, будто эта дикая кошка, которая не способна позаботиться даже о самой себе, окажется в состоянии мне это дать.
День 217. Соня