Когда всё свернуло не туда? Видимо, наша дорога была неверной изначально. С тихим хлопком входной двери из меня самого как будто что-то выбилось, и теперь внутри пустота.
Усилием воли я всё же делаю шаг, но иду не на кухню, а просто прохожусь по комнатам. Гостиная выглядит без растений почти такой, как и до появления в этой квартире Софии, и даже шторы и текстиль не помогают сгладить впечатления. Из ванной исчезли все крема и шампуни жены, а её розовая шапочка для душа больше не лежит на полке. В гостевой спальне как всегда идеальный порядок, но если открыть тумбочку, уверен, что там не окажется её любимой маски для лица и крема для рук. И вряд ли коврик для этой дурацкой йоги до сих пор прячется под кроватью.
Всё-таки не выдерживаю, опускаюсь на пол и сам себе же киваю — пусто. Опять иду в гостиную, чтобы открыть верхний ящик комода. Вытаскиваю оттуда две коробочки с подарками: браслет и серьги. А ведь на Соне бы смотрелись бесподобно! Зря она так ничего из этого и не надела…
Побродив по словно чужой уже квартире, возвращаюсь на кухню и усаживаюсь за стол. Беру в руки ложку, зачерпываю в неё рагу с горкой и отправляю в рот. Вкусно. Чёрт побери, даже холодное вкусно.
Жую долго, методично. Еда наполняет желудок, но в голове всё тот же вакуум. Соня ушла. Ей было больно уходить, она этого не хотела. Но всё равно ушла, и я почувствовал, что попросту не имел права её тормозить.
Тарелка опустела, и я отправляю её в мойку. На автомате открываю холодильник и совершенно отрешённо отмечаю, что в нём еда. Контейнеры выставлены один над другим, кое-что даже подписано, и их немало — хватит минимум на четыре дня. А ведь она не обязана была больше этого делать — заботиться обо мне, но всё равно наготовила.
Время ещё, как говорят, детское — часы едва показывают девять часов вечера. Но я прихожу в спальню, усаживаюсь на кровать, ощущая, как начинает побаливать голова, и просто смотрю перед собой. Некоторое время ещё сижу, а после прямо как был, в рубашке и брюках, укладываюсь на бок и начинаю размышлять, действительно ли полюбил Соню. А может она права? Я и не думал меняться, и захотел оставить её рядом чтобы не лишать себя уютной и исполнительной вещи? Мне нравился порядок в доме, вкусная еда, одобрение родителей. А Соня — просто инструмент. И если всё действительно так, то ей и вправду лучше было уйти. День или два, ну максимум неделя, и я забуду о её существовании, да и сама Зиновьева устроит жизнь как можно лучше.
Всё верно. Всё к лучшему. Надо просто набраться терпения и переждать.
День. 384. Снова Алексей
— Вот как-то так всё и было.
Смотрю, как переглянулись мать с отцом, и складываю руки перед собой.
Сегодня я ужинаю у родителей, потому что… ну будем считать, что соскучился по домашней еде, доступа к которой больше не имею, а от ресторанной у меня появилась изжога. Двадцать восемь и изжога, забавно, правда?
Неделю назад София Зиновьева, моя фиктивная супруга по контракту, ушла из моей жизни, скромно забрав один чемодан. Я должен был бы рассказать родителям слезливую историю о том, как неблагодарная жена, которую буквально вытащили из грязи, бросила меня и сбежала с любовником, потому что он… Красивее? Богаче? С этим мы так и не определились, но главным было выставить Соню последней дрянью. Вот только я так не сумел.
Я пришёл к родителям и рассказал всё от начала и до самого конца. О том, как появился в голове план с фиктивным браком, потому что не хотел упускать фирму, руководство которой явно заслуживаю. Как выбрал свою помощницу, потому что та была в долгах, как в шелках, и нуждалась настолько, что даже не брала на работу обеды. Как выстроил себе график, каждый день уделяя время любовнице, и радуя подарками именно её. И как постепенно влюбился тоже рассказал, правда умолчал о самом личном. К примеру, что так и не привык, что в ванной больше не пахнет Сониным шампунем с манго, или что больше всего времени провожу на кухне, словно ныне бывшая супруга может войти туда и спросить, чего бы мне хотелось на ужин.
Очень сомневаюсь, что моя подробная исповедь нужна родителям — она необходима была самому мне. Потому что за неделю без Софии я осознал главное: никуда мои чувства не делись, но и пути вернуть жену найти не могу. И по-прежнему уверен, что для неё уйти было правильным, раз уж неправильным стало всё остальное.
— Ну и совместных детей у нас быть не могло, потому что даже не целовались за прошедший год ни разу, — добавляю, переводя взгляд с матери на отца. — Если захочешь, могу оставить компанию хоть с сегодня. И так понятно, что получил её за враньё.
Отец потирает лоб и смотрит на меня сурово. Потом тяжело вздыхает и наконец начинает говорить.
— Понять не могу, где мы ошиблись в твоём воспитании… Маш, ты не в курсе? — он смотрит на жену, а та кладёт свою ладонь поверх его, словно успокаивая. — Тебе бизнес что, игрушка что ли? Сегодня возьму, через месяц верну. Нет, сын, так дела не делаются: раз принял компанию, теперь тяни, как тяжело бы ни было.
— Но я же…
— Назад уже ничего не вернуть, — перебивает отец. — Да и я сам хорош. Придумал себе на старости лет развлечение!
— Папа хотел сказать, — вклинивается мать, перехватывая инициативу, — что компания и без того досталась бы тебе. Просто нам очень хотелось подтолкнуть тебя к женитьбе. Даже если бы это была твоя Эльвира, мы бы приняли девочку, если она любит тебя.
— Эле важна была её карьера, и замуж за меня она на тот момент не собиралась, — добавляю, вспоминая свои прошлогодние мысли.
— И ты сделал ставку на помощницу, чего мы предугадать не смогли. Но с самого начала подозревали, что брак ваш — чистая выдумка. И про твои поездки к той девушке тоже были в курсе.
Широко открываю глаза, а брови тянутся вверх. То есть, мои шифровки никого не обманули?
— Но… почему тогда молчали?
— Сперва мне стало интересно, как будешь выкручиваться, и сколько вообще продержишься в таком ритме, — пожимает плечами отец. — Говорю же, виноват