Я попытался сесть, и диван, на котором я, как выяснилось, вполне комфортно лежал, чуть слышно скрипнул. Этого оказалось достаточно для того, чтобы человечек повернулся в мою сторону, а потом, отложив бумаги, радостно всплеснул руками.
– Леонид Петрович, бриллиантовый вы мой, – проворковал он, и эта сахарная интонация заставила меня внутренне напрячься, – наконец-то вы пришли в себя! Как самочувствие? Нигде не болит, не давит, не стреляет? Сердечко как? Не беспокоит?
– Где я? – слова по-прежнему выговаривались с некоторым трудом, но уже гораздо лучше, чем в том сне, где я умер. Это же был сон, правда?!
– Мой дорогой, – человечек, имя которого вылетело у меня из головы, ловко выбрался из кресла и, подойдя к дивану, остановился, глядя на меня своими круглыми птичьими глазами, – ну какая вам, в сущности, разница? Давайте смотреть на ситуацию позитивно! Вы покинули ту конуру, которую почему-то называли офисом, у вас прекрасное самочувствие, впереди множество приятных событий… Так нужно ли обременять себя излишками информации?
– Где я?
Мне категорически не нравилось то, что человечек – да как же его зовут-то?! Какое-то такое заковыристое имя было! – явно не стремится отвечать на, казалось бы, самый простой вопрос.
– Даже если я вам отвечу, дражайший Леонид Петрович, вы всё равно не сможете понять, где оказались, так стоит ли усложнять?
Я молча смотрел на него, всем своим видом демонстрируя, что не намерен продолжать общение, пока ситуация не прояснится хоть как-то.
– Ну хорошо… – досадливо поморщился человечек, усаживаясь обратно в кресло, – вы в Лимбурге. Стало понятнее?
– Это где? В Германии? В Австрии? В Швейцарии? И почему я ничего не помню? У меня и загранпаспорт просрочен давно…
– Ну вот, так я и знал, – слегка театрально вздохнул человечек, – стоит ответить на один вопрос, как тут же сыплется ещё десяток. А я ведь предупреждал, что мой ответ ничего не прояснит, разве не так?
Ответить я не успел, так как дверь распахнулась, и в комнату вошёл её хозяин, высокий худощавый мужчина неопределённого возраста. Его длинные белые – не то седые, не то крашеные – волосы свободно падали на плечи, придавая мужчине какой-то слегка богемный вид.
Увидев вошедшего, человечек резво вскочил на ноги и согнулся в поклоне. К счастью, то, что я лежал, избавило меня от необходимости как-то реагировать на появившегося владельца этой явно непростой недвижимости.
– Сигизмунд, ты всё рассказал нашему гостю?
Точно! Сигизмунд Карлович…
Голос у мужчины был неожиданно мягкий, со странными, едва заметными кошачьими интонациями, но при этом ни малейшего сомнения в силе его обладателя не возникало. Я встречал раньше похожих на него: никаких богатырских плеч, бугрящихся мышц, но в то же время гибкость и прочность связки сыромятных ремней. Такой легко выстоит против трёх качков и даже не вспотеет.
– Он вот буквально только что пришёл в себя, и я просто ещё не успел, ваша светлость! – зачастил человечек. – Я только сообщил, что он находится в Лимбурге… а тут и вы вернулись…
Ваша светлость? Да что вообще происходит-то? Вроде бы так обращались к герцогам или князьям… или к графам? Как-то эти моменты никогда меня не интересовали, и все знания ограничивались сведениями из просмотренных фильмов и прочитанных романов. Когда я работал в охране в той самой кофейной фирме, по ночам всё равно делать нечего было, вот и приходилось книжки читать, какие были в наличии. Мой сменщик увлекался всякой исторической и псевдоисторической литературой, так что и я волей-неволей к ней приобщился.
– Я понял тебя, Сигизмунд, – кивнул человек и вперил в меня внимательный взгляд красных глаз. Стоп… Красных?! Это линзы такие? Но через них же наверняка смотреть неудобно. Впрочем, как говорится, у богатых свои причуды. – Однако кофе ты сварить себе успел и сорт выбрал не первый попавшийся. Это ямайский Blue Mauntain, если я не ошибаюсь.
– Вы же мне сами позволили, ваша светлость…
– Я помню, Сигизмунд, и поэтому просто констатирую данный факт, а не вышвыриваю тебя за порог, – отмахнулся от человечка вошедший.
Какое-то время в комнате царила полная тишина: мы с блондином играли в гляделки, а Сигизмунд старательно делал вид, что его вообще тут нет.
– Я князь Лоренцо Чилларио, – наконец-то соизволил проговорить хозяин кабинета, усаживаясь в кресло за столом, – и я возглавляю службу распределения. Сейчас вы находитесь у меня в гостях, так как кое-кто, – тут он взглянул на съёжившегося Сигизмунда, – перепутал потоки и перенёс вас не в диагностический центр Лимбурга, как положено по инструкции, а ко мне в кабинет. Разумеется, виновный будет наказан в назидание остальным, – тут человечек в кресле побледнел до синевы и, как мне показалось, на полном серьёзе приготовился упасть в обморок, – но, раз уж наша встреча состоялась, то я в качестве компенсации за то, что вы лишены возможности получить исчерпывающую информацию вместе с остальными переместившимися, готов ответить на два… нет, так и быть, пусть будет три… ваших вопроса, уважаемый Леонид Петрович. Но будьте благоразумны: вопросов будет ровно три и ни в коем случае не больше.
– Это неслыханная щедрость, ваша светлость, и она может сравниться лишь с вашей справедливостью, – прошептал Сигизмунд, но, стоило хозяину кабинета недовольно дрогнуть бровью, замолчал и даже рот ладонями зажал. Видимо, на всякий случай.
– Где я? – в очередной раз спросил я, надеясь, что хотя бы этот гламурный блондин сможет внятно мне объяснить, что вообще происходит.
– Это первый вопрос, – мужчина равнодушно кивнул, словно косточку на старых счётах перекинул с одной стороны на другую. – Что же, вы вполне имеете на него право, ведь Сигизмунд, судя по всему, не удосужился вам ничего объяснить.
Человечек в кресле убрал от лица ладони и явно хотел что-то сказать в своё оправдание, но блондин спокойно бросил, не глядя на него:
– Три месяца в катакомбах. Каждое произнесённое тобой слово будет увеличивать срок наказания на месяц. Поэтому думай, прежде чем что-то сказать.
Сигизмунд душераздирающе вздохнул и понуро сгорбился в кресле: наверное, три месяца в неведомых мне катакомбах – это было достаточно много.
– Вы, уважаемый Леонид Петрович, находитесь в Лимбурге, это… – тут он прищёлкнул пальцами, и я заметил, что у него длинные алые ногти, на вид достаточно острые. Точно – гламурный такой господин, с ними нужно поаккуратнее, а то впадёт в истерику, и что тогда делать? Хотя на того, кто способен истерить на пустом месте, блондин похож не был совершенно. – Это место, расположенное между мирами, понимаете?
– Нет, –