– Зато ты красивая, – ослепительно улыбнулся ей Марк, – и это тоже, знаешь ли, талант. Поверь мне на слово, Стеф!
Договорившись встретиться на обеде, а потом сыграть в какую-нибудь настольную игру, мы разошлись кто куда.
С Дашкой мы заранее договорились встретиться на площадке возле оранжереи: там стояли симпатичные скамеечки, и, что было для нас принципиально, пространство вокруг прекрасно просматривалось. Следовательно, шанс, что нас кто-нибудь случайно – или не случайно – услышит, был минимальным.
Наш с Самойловым рассказ занял минут пятнадцать, потом Дарья поделилась «незабываемыми» впечатлениями от незапланированной встречи с директором и отчиталась об установленных камерах. Оказывается, она сегодня с утра уже успела это провернуть. В итоге решили, что за книгой отправимся сегодня ночью, но предварительно убедимся, что директор наверняка ушёл к себе, потому как во второе неудачное свидание он совершенно точно не поверит.
– Ребят, я вот ещё что хотела сказать, – Дашка задумчиво крутила в руках веточку, обрывая с неё мелкие листочки, – помните, я говорила, что мне по ночам слышится тихий плач?
– Само собой, – Женька встревоженно посмотрел на неё, – опять слышала, да?
– Почти каждую ночь, – кивнула Дарья, – то тише, то чуть громче, то вообще на грани слышимости. И, знаете, меня это как-то вот совсем стало напрягать, если честно. Я уже всю комнату проверила – ничего нет, никаких штуковин, которые могли бы это дело транслировать, если на секунду допустить, что это чья-то идиотская шутка.
– Лично я вижу только один способ выяснить, что происходит, – вздохнул Женька, – нужно просить вашу соседку, Клео, провести какой-нибудь ритуал и посмотреть, что она скажет.
– У меня есть другое предложение, – возразила я, – Даш, давай я сегодня у тебя переночую вместе с тобой, и мы посмотрим: только ты слышишь этот плач или я тоже смогу. Тогда нам и с Клео будет проще разговаривать. Одно дело, когда глюки у кого-то одного, и совсем другое – когда у двоих.
– А ещё лучше – когда у троих, – задумчиво добавил Самойлов и уточнил, – вы же пустите меня послушать?
– Надеюсь, никто про это не узнает, – фыркнула Дашка, – а то народ такого напридумывает, что в жизни не отмоемся. Тебе-то, Женька, что… Тебя все просто будут считать неотразимым альфа-самцом, а вот нам как объясняться…
– Я потихоньку, – Самойлов клятвенно приложил ладонь к груди, – обещаю, что никто ничего не узнает!
– Ну хорошо, – вздохнула Дарья, – тогда сначала за книгой, потом ко мне. Лизхен, мы с тобой ляжем на кровати, а ты, – она строго посмотрела на веселящегося Женьку, – попробуешь разместиться на диване. В крайнем случае, сложишься вдвое, ничего страшного.
– Как скажешь, – послушно согласился тот, – на диване так на диване. А сейчас давайте следовать заявленной легенде. Ты, Даш, топаешь в тренажёрку, а мы с Лизхен идём гулять. Мне кажется, известная нам барбарисовая аллея – прекрасное место для романтических прогулок.
– Только осторожнее, – напутствовала нас Дашка, убегая в сторону «спортивного» флигеля.
Глава 20
– Чего он там залип? – ворчала Дарья, когда мы сидели в очередной засаде в кустах – на этот раз для разнообразия не в барбарисе, а в шиповнике – и терпеливо ждали, когда директору надоест изображать трудовой энтузиазм, и он наконец-то отправится к себе. Время неумолимо приближалось к полуночи, а в кабинете Оленева до сих пор горел свет. Можно было, конечно, предположить, что он просто забыл его выключить, но как это проверить, никто из нас не знал.
– Хорошо, что завтра воскресенье, – Женька в очередной раз выглянул из-за куста, – а то если бы ещё и на уроки – вообще засада была бы. А так хоть выспимся. О, смотрите!
Мы послушно попытались незаметно выглянуть из-за колючих веток, но тут Самойлов резко дёрнул меня за руку вниз, и я, не удержавшись, шлёпнулась на траву.
– Аккуратнее, – сердито прошипела я, потирая ушибленную попу, – больно, между прочим.
– Извини, – так же тихо ответил Женька, – просто свет погас, и я побоялся, что он подойдёт к окну и нас заметит. Тссс… Вышел… Опачки…
Удивление Женьки было вполне объяснимым, так как на крыльце Оленев появился не один, а в сопровождении той самой скандальной блондинки, Несс. Мы, кстати, так и не узнали до сих пор, как звучит её полное имя, как-то не до того было. Я, впрочем, предполагала, что Ванесса, но это была лишь версия.
– Интересно, что связывает Оленева с этой шваброй? – прошипела Дашка. – По мне так она ничуть не лучше Степанцовой, а то и хуже, хотя тут не угадаешь. Люся тоже та ещё… особа. Как вспомню то, что ты рассказывала, Лизхен, так мороз по коже, честное слово! Да и Клео, ты говорила, видела странные вещи.
– Тихо вы, болтушки, – шикнул на нас Женька, – ночь на дворе, слышно же всё.
– Вряд ли, – не согласилась с ним Дарья, – мы достаточно далеко, но хорошо – мы не будем, чтобы тебя не нервировать. Раздражённый мужчина – это социально опасное существо. Всё! Молчу! Только не смотри на меня так!
Пока мы едва слышно препирались, Оленев попрощался с Несс, и они спокойно разошлись в разные стороны: директор направился к преподавательскому флигелю, а девушка настороженно оглянулась и, убедившись, что Иван Дмитриевич вошёл к себе, быстро пошла, почти побежала в сторону «спортивного» флигеля. Интересно, что могло ей там понадобиться посреди ночи?
– Что она там забыла? – озвучила мои мысли Дашка. – Решила поплавать в темноте? Такое себе развлечение, сомнительное…
– Хорошо бы было проследить, – мечтательно добавил Самойлов, – но у нас другое дело на сегодня, даже целых два. А за Несс надо будет внимательно наблюдать.
– И за ней тоже? Лучше скажи, за кем наблюдать не надо, – фыркнула я, – а то у нас скоро разовьётся коллективное косоглазие. Одновременно следить за Люсей, Марком, Несс… И это только те, о ком мы точно знаем, что они что-то скрывают.
– Думаешь, ещё добавятся?
В голосе Женьки промелькнули нотки недоверия, а я подумала, что всё ещё только начинается. Откуда такая уверенность пришла, я не знала, но в последнее время стала гораздо внимательнее прислушиваться к своим ощущениям, чем раньше.
– Даже не сомневайтесь, – вздохнув, кивнула я. – И не спрашивайте меня, откуда я это знаю.
– Ладно, потом об этом поговорим, – согласился Женька, – а сейчас давайте попробуем забрать книгу, пока никого нет.
– На этот раз предлагаю сделать так, –