«Дом мети, корову дои, да хлеб пеки, вот и всё на что ты способна. А девица отбор в академию в любом случае не пройдёт, можешь и не пытаться», — объявил отец, а мачеха и сестрица с нескрываемым злорадством его поддержали.
В тот момент Василиса согласилась с их мнением и даже пытаться не стала. Но сейчас ничто не могло удержать её дома. Жених гуляет со сводной сестрой, мачеха изводит придирками. Отец замечает присутствие дочки, лишь когда нужно на стол накрыть, принести что-то, да подать. Даже слова доброго не от кого не дождёшься.
Правда оставалась одна проблема — в академию, действительно, принимали только парней, а девиц даже за ворота не пускали. Но Василиса придумала выход из этого положения.
Фигура у девушки была худощавая, пышными формами, как у сводной сестры, она не отличалась. Вот и придумала, что если надеть мужской наряд, да обрезать косу вполне может сойти за мальчика-подростка. Ей ведь главное — в академию попасть, а там видно будет, авось не сразу поймут, что к чему. А пока суд да дело и удастся получить нужные знания.
Рассудив таким образом, Василиса принялась готовиться к побегу. На ярмарке она прикупила себе новенький мужской наряд и до поры до времени припрятала его чулане, куда мачеха и сестра не заглядывали. Затем приготовила ножницы и небольшое зеркальце, чтобы обрезать косу, перед тем как будет выходить из дома. Да небольшой запас еды на первое время собрала.
Волосы девушке резать было ой как жалко! Ведь столько лет растила косу. Но делать нечего, ведь спрятать густые кудри, длиною ниже пояса, никак не получится.
Глава 3
Выпроводив Груньку и строго настрого наказав её никому не выдавать, куда собралась отправляться, Василиса занялась привычной домашней работой.
Дом у её батюшки был добротный и просторный, и в обязанности девушки входило содержать его в чистоте и порядке. Она вставала ещё до света, когда за окном раздавался мелодичный звук дудочки пастуха. Доила корову и выпускала её пастись в стадо, а затем отправлялась кормить остальную живность — кур, гусей, уток и поросят.
Управившись во дворе, шла в избу, где уже начинали просыпаться домашние. Василиса ходила за водой к колодцу, а потом готовила трапезу для всей семьи, раз в несколько дней пекла хлеб. Стирка, уборка в доме и во дворе, никогда не заканчивались. А по вечерам приходилось ещё прясть, ткать, да шить одежду.
А как наступит время жатвы, так дел вдвое больше прибавится. Ведь когда созревало зерно, вся семья выходила в поле с серпами, и Василиса была не исключением.
Девушка она не из ленивых, к работе привычная. Да только что не сделает, всё не так, нагоняй от мачехи, получит в любом случае. Как бы ни старалась угодить, всё без толку.
Вот и сейчас, выслушав о том, какая она бездельница, девушка принялась мести дом, да натирать до блеска полы, а потом взялась готовить ужин, к батюшкиному приходу.
Лишь поздно вечером, после того как переделала всю домашнюю работу, смогла она, наконец, освободиться и пробраться в свой закуток. Василиса достала из-под кровати холщовую сумку, сложила в неё приготовленное мужское платье, ножницы, зеркальце и свечку. Затем отворила окошко и осторожно опустила её на улицу, позволив упасть в кусты черёмухи.
Девушка рассудила, что мачеха или Агафья увидят котомку, могут заинтересоваться, заставят показать, что внутри, и тогда план побега может сорваться. Поэтому из дома нужно выйти с пустыми руками, притворившись, что скоротать вечерок с подружками направилась.
Василиса знала, что до света её никто не кинется искать. А вот когда в хлеву подаст голос не доеная корова, да голодные поросята поднимут визг, тогда и могут спохватиться. Ну к тому времени она уже будет далеко отсюда.
Повязав на шею обережную наузу, а на талию заговорённый поясок, узлы на котором отгоняют нечисть и беды, девушка тихонько вышла в светлицу, где ещё не спали её родственники. Отец и мачеха ко сну готовились, а сестрица на вечерние посиделки наряжалась, прихорашивалась.
— Куда собралась? — привычно резко спросила мачеха.
— С подружками на вечёрки, а там глядишь, и жених придёт, — соврала девушка.
Эта ложь была специально для отца, ведь тот не знал о предательстве Добромила и готовился отдать за того дочку по осени, как только будет собран урожай.
Агафья с матерью переглянулись, но ничего не сказали — боялись. Ведь коли узнает хозяин, чем приёмная дочь занимается на сеновале с чужими женихами, так и выгнать из дому может, у него разговор короткий.
Василиса же не стала дожидаться ответа. Она быстро выскочила в сени, толкнула входную дверь и шагнула на крыльцо. Но стоило ей сделать пару шагов, как из темноты раздался мужской голос:
— Ну здравствуй, краса ненаглядная! Долго от меня бегать будешь?
Девушка так и подпрыгнула от неожиданности.
«Добромил явился! Вот уж кого не стоило к ночи упоминать!» — подумала Василиса и замерла на крылечке, не зная, что же теперь делать и как избавиться от жениха-изменника.
— Ты перепутал, Агафья ещё не готова. Попозжа выйдет, — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла девушка.
— Да зачем мне Агафья? Я к тебе пришёл! Ты моя суженая, моя желанная, — Добромил шагнул к девушке и попытался схватить её богатырской ручищей, чтобы притянуть к себе.
Но Василиса не дала ему этого сделать, она отпрянула, извернулась и, поднырнув под руку парня, оказалась у того за спиной. А затем, не мешкая ни единой секунды, метнулась за дом и схоронилась за густым кустом шиповника.
Добромил кинулся в ту сторону, куда побежала девушка, но в темноте не приметил, где та спряталась. Если бы Василиса бежала дальше, он бы живо вычислил её по звуку шагов и догнал в два счёта, — силой и ловкостью парень превосходил её многократно.
Вот только хитрая девица затаилась в зарослях и даже дышать перестала — ни звука не издаёт. Да и луна ещё не вышла, и в густой тьме, окутавшей селение, разглядеть, где прячется обиженная невеста, молодой человек не смог. Он побродил вокруг дома, позвал её тихонько и, не получив ответа, пошёл прочь со двора. Видимо, решил, что Василиса убежала на улицу.
Девушка посидела ещё некоторое время без движения, напряжённо прислушиваясь к ночным звукам. Сердечко её колотилось как бешеное, а в глазах стояли слёзы. Хоть и